Мракадемия

Еще накануне старый мажордом Бонифер признался, что мой отец велел предупредить меня: на семилетие я получу от королевского лесничего сюрприз. Впервые в жизни. Потому мы с Конни, с утра разгромив мою комнату, библиотеку и чердак в поисках подарка, облазив с той же целью камины и оставшись с пустыми руками, решили посмотреть за пределами дома. Может быть, подарок спрятан в кустах или в конюшне?

Именно из конюшни я и выскочила на шум во дворе как была, – в пыли, земле и саже на платье, в паутине и соломе на растрепанной голове, – а вовсе не из-за привычки ходить чучелом с утра до вечера!

А в этот момент у крыльца особняка из кареты выходила, опираясь на руку незнакомого, показавшегося мне огромным мужчины эффектная дама в облаке белых шелков и кружев, в сверкающих на солнце драгоценностях, с длиннющей полупрозрачной фатой, прикрепленной к высокой белокурой прическе.

Она была похожа на фею, если бы не уродливо кривившийся рот. Недовольство гостьи вызвала фата, зацепившаяся за что-то в карете. Мужчина пытался ее отцепить, одновременно поддерживая под руку прекрасную леди.

– Никакая она не фея, а самая настоящая фифа, – пробурчал Конни, и я поняла, что мой рыцарь только что про себя восторгался какой-то незнакомой теткой! Как же я разозлилась в тот миг!

Увидев нас с Конни, который выглядел еще чумазей и оборванней, чем я, благородная наследница Виннеров, дама взвизгнула:

– Кто это? Нечисть? Как эти грязные нищие оборванцы посмели явиться мне на глаза?!

Я задохнулась от возмущения.

Тут рука фифы соскользнула, нога подвернулась. Одновременно раздался треск ткани и… хотела бы я сказать «грохот падения», но незнакомец умудрился подхватить женщину, не дав ей упасть на пыльную брусчатку двора. Обошлось перепачканным платьем, потерявшим сияющую белизну, и порванной фатой.

– А-а-а! Мое платье! – заорала дама. – Это все из-за них, Энди! Выпороть и прогнать!

Вырвав руку из ладони приятеля, я шагнула вперед, распрямила спину до хруста и задрала голову:

– Я не нечисть! И не нищая! Я – виконтесса Виннер, дочь королевского лесничего.

Кто-то испуганно охнул. Лакей, застывший у парадной двери, покачнулся и прикрыл ладонью глаза. А через двор со стороны сада во весь дух бежала моя нянька Грета в сопровождении двух горничных.

– Простите, господин! – еще издалека начала кричать Грета. – Простите ради Всеблагих! Не успели мы найти ее и запереть.