Мечта некромантки

Как жить буду с такой физиономией до следующего танца? Да и не всякий танец меня изменит. Неизвестно, как сложатся грядущие день и ночь. И никто во всех мирах не знает, когда в следующий раз найдется сердце, способное хранить мечту живой.

В том и прелесть.

Скрипач допил кружку, но наполнять не стал.

– Пойду, за вещами схожу.

– Лучше посыльного отправь.

– Не доверю я всяким прохиндеям свою любимую!

Это он о спрятанной скрипке так нежно. Его единственная любовь. Где-то я завидовал нищему пропойце – у меня и того не было.

Поверх добротной рубахи Рипс надел нищенский, драный на локтях и подмышками камзол, глянул на окно, за которым бушевала гроза, чертыхнулся и снял с гвоздя шляпу с рваными краями. Натянул ее поглубже, чтобы не унесло ветром и, захватив недопитую бутылку, резко распахнул дверь.

Сколько можно говорить этому склеротику, помнившему без провалов только бесчисленные мелодии и названия вин, – не смей выходить, пока мое лицо открыто!

Я схватился за маску и парик, но надеть не успел, как и спрятать.

И тут же расслабился: слава местным богам, это была не танцевавшая со мной девушка, визита которой я так боялся – после нашего танца они способны находить меня чуть ли не по запаху.

В дверях стоял несостоявшийся жених. Самолично капитан Лирок.

Все знаменитые пираты отличаются умом и сообразительностью, иные и не успевают прославиться злодеяниями. Лирок, судя по выражению его глаз, не стал исключением: миг, и обстановка оценена, бутылка в руках Рипса оценена кривой усмешкой, как и покрасневший нос музыканта.

– Так вот ты какой, маэстро Анри Тайрен.

О, да, я такой… уже час, прошедший с тех пор, как замолк последний аккорд над гаванью и замерло последнее движение танца, родившего мое новое лицо.

С того момента, как жених лишился невесты, признавшейся, что любит другого, и пираты едва не разорвали нас на части.

С той минуты, как капитан пресек поножовщину, провозгласив тост: что-то там о вольном братстве и его истинной жене – каравелле, которых он едва не предал. Морские волки прослезились от счастья.

– Войти можно? – пират спросил весьма вежливо для грозы морей, я оценил.

– Смотря с чем пожаловал, – напряженно буркнул Рипс.

Гость достал спрятанную за спину руку… с двумя бутылками, удерживаемыми за горлышки.