Любовь и корона. Книга 2. Любовь и лёд

От первого же глотка эликсира она потекла ручейком, и через минуту в луже лежали оплывшие, как весенний сугроб, куски льда и осколки хрусталя.

Алэр брезгливо пнул их. Задумался. Щелкнул пальцами, высекая синие искры.

– Встань, Марцела!

Оплывший сугроб зашевелился, складываясь в обнаженную девичью фигуру с чертами лица леди Марцелы. Жутковатая волшба началась заново.

Алэра успокаивало одно: с каждым разом снегурка выходила совершеннее, живее. Даже подобия Найлы, – а он создавал их сотнями, тысячами, целую армию копий! – у него не получались такими близкими к оригиналу.

А если дать ей попробовать теплую человеческую кровь с растворенной в ней каплей «Корня солнца»? – задумался маг. Такое тепло не растопит ледяную куклу. Не сразу. Зато придаст ей необходимую для сношений эластичность. Остальное дополнят зеркала, магия и морок. А то, что Азархарт в любом случае почует магию, можно списать на последствия брачного ритуала и эликсира для трусливой невесты.

– И не забыть бы заменить тебе мордочку на личико принцессы, – усмехнулся Алэр, похлопав по щеке получившуюся лучше прежней снегурочку.

– Благодарю, мой император, – с улыбкой обожания отозвалась снежить.

Алэр смахнул с кресла ледяное крошево, сел, задумчиво уперев подбородок в кулак.

– Как же тяжело исправлять ошибки молодости! А ведь я держусь уже не одну сотню лет, не поддаюсь Азархарту, будь он проклят.

– Я, мой господин! – снегурочка совсем как живая опустилась на колени и, почтительно взяв в ладони присмиревшую императорскую косу, поцеловала. Коса вырвалась, взметнулась снежной метелью, и маг с удовлетворением отметил, что на этот раз снежинки не задержались на коже девушки, а потекли влажными дорожками. Впрочем, они быстро остыли, а кукла снова потеряла текучую живость.

– Работать еще и работать, – вздохнул Алэр. – Если ты думаешь, что мне хочется отдавать проклятому Темному мою невесту, то ты ошибаешься. Я еще не совсем зверь. Она ничем не заслужила такой участи. Молчи, Марцела, – оборвал он встрепенувшуюся снегурочку. – Что бы твоя отзеркаленная память тебе ни шептала, не смей говорить мне. Зеркала имеют свойство искажать. А если Виолетта и заслужила, то я еще об этом не знаю, и узнаю не от тебя.