Долгожданная осень

Дело пестрело обилием смягчающих обстоятельств, чтобы мы особо не разговорились. Через год отсидки меня за примерное выпустили на УДО, а Олега мы потеряли окончательно, он не смог больше выбраться из этой грязи. Спартак сокрушался, что он остался на свободе. Но знаешь? Ирония такова, что при всех моих нынешних жизненных принципах я не считаю, что мы сделали что-то дурное. Тогда и там – это было верное решение. Мы так считали.

Максим повернулся к молчащей всё это время Кате и словно очнулся, увидел её дрожащие плечи, посиневшие губы и промокшее насквозь вечернее платье.

Его пиджак на её плечах уже не защищал от сырости и холода. Максим пробормотал:

– Я идиот, садись быстрей в машину.

Глава 11

Даже включенный в машине обогрев не мог выгнать всю впитавшуюся в тело сырость и дрожь. Услышанная история почему-то воспринималась, будто просмотренный фильм, не вызывая особо эмоционального отклика.

Не было ни обсуждения, ни понимания, и всепрощения.

Это было где-то, когда-то и с кем-то.

И не совсем на самом деле. Мозг отказался воспринимать эту информацию с привязкой к Максиму. Этому Максиму. А тот… тот Максим, она его не знала.

Просто хотелось домой, переодеться в сухое и согреться. Физические ощущения отказались отступать перед моральным потрясением. Надо согреться и высохнуть. А всё остальное – может подождать. Это, видно только в сказках, главные герои в стрессовой ситуации через огонь и лед идут и ничего не ощущают. Адреналина в крови – ведро, а вот холод бьёт, как в припадке.

Сколько и куда они ехали – она толком не поняла. В водительском окне чернел глухой лес, мутно-серое небо с изредка выглядывающей луной. Дождь прекратился. По правую сторону какие-то посадки, малоэтажные здания, заборы, опять лес. Пропускной пункт, охрана, опять дорога и лес. Где они, черт побери!

Ворота отъехали в сторону, пропуская автомобиль. Свет фар выхватил большой двухэтажный жилой дом, подъездная дорожка из щебня, гладь газона. Макс молча заглушил автомобиль, открыл дверь и жестом пригласил её в дом.

В холле приглушенное освещение, причудливые ниши в стене. В одной из них довольно корявая глиняная широкая ваза с несколькими сколами.

И точное понимание, что её сделал именно тот Миша Гончар. Максим бережно положил ключи от автомобиля в эту вазу, притворил дверь и заговорил своим обычным, но безумно уставшим хриплым голосом.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».