Долгожданная осень

Галина стала аж пунцовая:

– Да, ты просто себя губишь! Женщина не должна жить в одиночестве без любви и флирта! Никому не нужная женщина превращается в грымзу, недовольную всем и вся, или конченную кошатницу, больную на голову! А, как правило, легко сочетает в себе всё вышеперечисленное!

– Ага, по тебе, так лучше потом рыдать ночью в трубку, узнав, что очередной арабский принц женат четыре раза, оказался выходцем с Кавказа, и не олигарх, а владелец двух овощных палаток у вокзала? Брось, мне комфортно и так.

Галка несколько обиженно подобрала губы, но против правды с конкретными фактами не попрешь. На одни и те же грабли да, она была горазда наступать. Напоследок буркнула:

– Ты всё ждешь идеала, придуманного тобой… только что ты с ним будешь делать лет в семьдесят? Сейчас надо жить!

– Никого я не жду, с чего ты взяла? Прогулку завтра тебе в своей компании подарю. По остальным вопросам – от-ва-ли!

Катерина посмотрела на наручные часы – скоро семь, на улице окончательно стемнело, а ей еще добираться до весьма неблизкого дома.

В принципе Галке тоже бы пора домой, но с ней всегда всё сложно и с вывертом. Дама разведенная, дети взрослые, сама в вечном поиске – непредсказуема и ветрена, будто вечные шестнадцать.

«Зайду, позову, если там всё плохо или наоборот, очень для подруги хорошо, – поеду домой одна», – с нарастающим раздражением решила Екатерина.

В ресторане было многолюдно, и сразу в глаза бросилась большая шумная компания: типичные спутницы состоятельных мужчин – блестящая галдящая стайка девушек «Барби», как их про себя называла Катя.

В легком подпитии мужчины с расстегнутыми воротниками и теряющие на ходу галстуки, большей частью вальяжно сползающие в креслах до состояния полулежа, гордо выпячивающие шарообразные животы. Громкие разговоры, запах спиртного, мешанины парфюма, еды и дорогого табака.

Вот ирония, Катя не курила, но один из её бывших коллег когда-то баловался ручным изготовлением сигарет для себя, хвалился в офисе редкостными для нулевых годов сортами табака, фруктовых и ягодных добавок; и запах хорошего дорого табака из пакетика с надписью Original Virginia навсегда отпечатался в памяти и с лёгкостью опознавался в любой обстановке.

У барной стойки, замерев, буквально раскрыв рот, сидела Галка. Перед ней распинался странный, пухлый, невысокий смуглый мужчина с угольно-черными глазами. Из него неиссякаемым потоком лился поток комплиментов, риторических вопросов, стихотворных цитат.