Тайна архивариуса сыскной полиции

Ладно бы имя, ладно бы похожие обстоятельства. С такими мужчины не сдерживаются. Но у жертвы был свежий порез на ладони, и Скворцов припомнил то январское дело, а вчера за обедом обмолвился мне.

– Третья девушка? – я аккуратно забрала ладонь.

– И третья, – подтвердил Петр. – Откуда у тебя шрам?

– Я не помню … – муфта не грела, и ледяные пальцы не гнулись. – С детства, кажется.

– Есть ли у тебя предположения о личности убийцы?

– Нет, – честно ответила я, – никаких.

– Убийства связаны с тобой, это очевидно.

– Это не Милевский! – мотнула я головой. – Мы год жили под одной крышей, он бы триста с лишним раз успел меня убить! Не думаю, что его сиятельство стал бы таким образом удовлетворять свою страсть! Да и как бы он осуществлял отбор? Документы просил, прежде чем приказать девушкам раздеться?

Господи, что я такое говорю… и почему ничего не видно? Я моргнула, по щекам побежали горячие слезы. Утерла лицо и устало посмотрела на Петра.

– Жертвы были одеты.

Голову стянул металлический обруч, меня замутило. Чернышов поджал губы и твердо сказал:

– Князь не убийца.

От резкого облегчения я пошатнулась.

– Так считает Белянин, так считаю и я. В том-то и проблема, Маша: Милевский чист как стеклышко, единственное пятнышко на котором – ты. Государев племянник и дочь опального графа Шувалова. Эта связь – позор царской семьи. О его опекунстве при дворе не судачил только ленивый! Да даже в нашем министерстве!

– Его выставят безумцем … – похолодела я.

Еще один уголек в тлеющий костер несовершившейся революции.

– Князь предупреждал, что покинет столицу сразу после суда, но почему-то изменил планы и остался в городе. Лучше бы уехал, – буркнул Петр.

– Предупреждал? Кого предупреждал?

Чернышов осекся и потемнел лицом.

– Меня, – тихо признался он.

– Тебя… – я прикрыла веки.

Чернышов. Господи, а я еще просила Белянина его повысить.

«Он слишком образован для простого помощника следователя, Андрей Аркадьевич, это несправедливо!»

«У него свои задачи, Машенька, – отвечал мне начальник.

Слишком образованный, слишком вышколенный, слишком …мой друг. Три года изо дня в день. Рядом со мной.

– Что ж, надеюсь, тебе хотя бы достойно платили за пригляд.

И не лги, не лги хотя бы себе, что ты ни о чем подобном не подозревала!

– Маша … – с тоской посмотрел на меня Петр.