Тайна архивариуса сыскной полиции

Никогда.

Выпрямилась. Я – Шувалова, а не прачка или торговка с рынка. Нельзя забывать об этом. Взяла узелок с выкрашенными вчера утром яйцами.

Зайду на рынок за куличом, а потом в Собор.

Тот солнечный январский день, когда я узнала о том, что погибли мои родители, я не забуду никогда. Обычный вторник, обычный учебный день. Два урока французского, домоводство и музыка.

– Мария, вас вызывают к Вере Васильевне.

«Зачем?», – билась в голове мысль. «Неужели отчислят? Неужели денег не хватает? Но ведь мама оплатила этот год!», – я шла к начальнице института, как на Голгофу.

– Машенька, – никогда эта суровая властная женщина не позволяла себе выделять ни одну из нас столь ласковым обращением.

Липкий страх волной холодного пота пробежал по позвоночнику.

– Машенька, – вновь повторилась она, – ваши родители погибли.

Я рухнула на стоявший рядышком стул.

«Жесткий… жесткая спинка», – я нашла спасение в этом ощущении. Дерево впивалось в лопатки.

– Как … как это случилось? – выдавила я.

– Пожар, – ответила она, – дымоход был неисправен.

Неисправен… сглотнула.

Был ли дымоход неисправен? Пожары – бич больших городов. Зима… холодные длинные ночи, а людям так необходимо тепло. Папа ведь так и не научился топить печь.

Особняк на Мойке давно был продан, усадьба – единственное, что осталось от былого состояния, пустовала и пришла в упадок. Мы не могли позволить себе слуг.

Квартира рядышком со Смольным, чтобы быть ближе к дочери, как говорил отец. Там они нашли свой последний приют.

Что-то мокрое упало на руки. Слёзы. Я так давно не плакала, со смерти Оли, кажется.

Скончались… оба… Я осталась одна.

– За вами приехал ваш опекун.

– Опекун? – удивилась я.

– Алексей Сергеевич Милевский назначен вашим опекуном.

– Кем назначен? – спокойно спросила я.

– Государем, насколько мне известно.

– Сколько внимания к дочери опального рода, – зашипела я и осеклась. Вера Васильевна не виновата в том, что происходит в моей жизни.

– Я могу продолжить обучение?

Она покачала головой.

– Вы будете обучаться на дому, таково желание молодого князя.

Молодого князя. Сергей Милевский умер два года назад, Алексей вступил в наследство и, верно, стал еще ближе к государю.

«Клетка. Он загнал меня в клетку», – поняла я и усмехнулась.

Ты снова обыграл меня, Алексей. Но мы продолжим эту партию. Я никогда не любила шахматы, хоть мы и играли в них при каждой встрече, видно, пора учиться.