Тайна архивариуса сыскной полиции

– Всего доброго, – тихо повторил мужчина, поклонился и оставил меня одну.

Я вошла в квартиру и закрыла за собой дверь, отрезав звуки мужских шагов. Что, если я не одна? Что, если в темноте коридора меня поджидает убийца? Я ладонями обхватила горло. На кухне часы отбили девять. Здесь никого нет.

Нет, я не стану бояться и не стану включать свет. Я сцепила челюсти и в потемках дошла до спальни. Скинула пальто и без сил упала на жесткую кровать.

Глава 3

Я проснулась от холода. Вчера я целый день не топила изразцовую печь, вот и результат.

Старая, доставшаяся от прежних квартирантов кочерга, подвешенная за медную ручку печки, укоризненно мне подмигнула.

«Лентяйка», – говорила она.

Только не лень и даже не усталость были причиной такого пренебрежения. Я никогда не топила на ночь.

«Хоть воды натаскала с запасом», – обрадовалась я полному ведру. Прошла на кухню, умылась. И все же мне очень повезло, у меня была ванна. Пусть и небольшая, пусть на узкой длинной кухне, но я могла сэкономить на бане.

Да и не любила я их, самые дешевые – Мытнинские, находились далеко от меня. Ближайшие – на Сенной, были мне не по карману, и … люди. Слишком много людей. Шум и гам, бабы с медными тазами, дети и извечный нашатырь.

Слишком резко я оказалась нищей, не была я готова к жизни простой горожанки.

Я подошла к оконной раме. «Летом надо освежить краску», – мимоходом отметила я. Кое-где белое покрытие осыпалось, обнажая дерево.

Окна моей квартиры выходили в зеленый двор, а балконная дверь в спальне вела на маленькую площадку, с которой открывался вид на жестяные крыши домов и Исаакиевский собор.

Волшебный величественный город, безобразно прекрасный и удивительный…

Еще несколько лет назад предпасхальная неделя была праздничной для всех. Теперь, после окончания войны, государственные служащие вынуждены были работать. Намыть квартиру полностью в Чистый четверг не удалось, но прибрать в комнатах, украсить оконные рамы и маленький иконостас я сумела.

Близился Светлый праздник Воскресения, и с каждым часом становилось светлее на душе.

Печь я решила не разжигать. Пересчитала свои финансы, немного взгрустнув по поводу их вечного отсутствия, накинула пальто. Белый мамин пуховый платок, одетый по случаю праздника, украсил тоскливый наряд. Бросила взгляд на зеркало.

«Я становлюсь почти копией мамы», – первое, что пришло в голову. Те же брови, чуть темнее волос, те же глаза. Только мама никогда не позволяла себе опущенных плеч.