Мелодия нашего детства

И стоило только маме в один неподходящий момент встретить на себе двенадцать сверкающих и неопытных в прикрытии, кошачьих глаз, как она, пошатнувшись, стала терять сознание и со стремительностью лёгкого пёрышка опускаться на пол так, что папа еле-еле успел её подхватить.

Ох уж эти детские травмы…

Мамино «пробуждение» было не самым приятным. Когда она окончательно пришла в себя, то и слышать ничего не желала о котятах.

– Либо я, либо эти… – бедная, она вздрагивала и словно несмышлёный ребёнок не могла произнести столько несложное слово, которое знает каждый ребёнок.

– Слушай, Ирис, – тихонько подозвала я брата. – Никакой уважающий себя спецагент не заканчивает операцию, не договорившись о выгодном для него положении. Мама просто хочет оставить нас в дураках! Понимаешь? – серьёзно спросила я брата.

– Кажется, понимаю, – кивнул Ириc.

После напряжённый получасовых переговоров нам с Ирисом удалось заключить с мамой вот какую сделку: мы не оставляем себе котят и ни при каких чрезвычайных условиях не попытаемся вернуть их, а взамен этого папа построит им укромное однокомнатное жилище – будку на колёсиках.

Пока папа подбирал подходящее для неё дерево и мастерил котятам их будущий дом, мы решили на время спрятать их в гараже, а именно в старых дедушкиных сапогах, чтобы лишний раз не тревожить мамину детскую травму. Это хорошая маскировка. И там им будет тепло и хорошо.

Дедушка всегда говорит всё, что нужно живому существу – ласка. А ещё он говорит, что так он женился на нашей бабушке.

Спустя неделю тщательных маскировок и папиного усердия будка на колёсиках была готова. Мы постелили в неё мягкое сено, оставшееся после покоса, посадили туда котят и отправились в путь. Сначала папа на велосипеде, за ним прицепом сосновая будка, а в ней тёплые и пушистые виновники нашего колонного шествия, которое торжественно замыкали – Ирис и я.

– Вот всегда так. Хочешь как лучше, доброе дело сделать, а на твоём пути откуда ни возьмись мама с детской травмой, – пожаловалась я папе.

– Да-а-а, – загадочно протянул папа. Мы что-нибудь придумаем, – добавил он, нежно потрепывая меня по голове.

Первый раз за всё это время папа понял, что так мы жить больше не можем.

Никогда не поздно стать спасателем

Будка из мягкой сосны, старательно вырезанная его большими умелыми руками, совсем не вписывалась в удручающий пейзаж старой серой свалки.