Где? – Неважно. Когда? – Все равно

Старенький сторож коротал ночь за просмотром телепередачи по крошечному телевизору с пузатым экраном. Федор постучал в окошко.

– Доброй ночи! Простите, можно у Вас водички попросить? Магазины не работают, пить очень хочется.

Сторож нахмурил брови, но встал с насиженного места, взял со столика эмалированную щербатую кружку, ополоснул ее водой из пятилитровой бутылки и вышел на порог кабинки, в которой проходило его дежурство.

– Не кипяченая. Кипятка нету.

– Спасибо огромное! Любая пойдет, – Федор с жадностью пил, и только кадык гулял вверх и вниз.

Он передал кружку Кире.

– Спасибо Вам большое! – поблагодарила она, возвращая пустую посуду сторожу.

Они взбежали по лестнице и зашагали к мосту Лейтенанта Шмидта. Уже рассвело, когда показался угол Кириного дома. Она тихонько, чтобы никого не разбудить, вынесла сумку, и вместе с Федором они, блаженно улыбаясь и зевая, пошли к метро.

Он проводил ее на Ладожский вокзал и с блуждающей улыбкой поплыл в пустом вагоне метро по тоннелю. Невесомое тело не слушалось, радужными пятнами – слишком светлыми, чтобы различать цвета, – размывалась акварельная реальность.

Федор на автопилоте добрался до дома и, не раздеваясь, рухнул на диван. Через несколько часов он, не покидая чудесного забытья, пошатываясь, дошел до окна, с театрально-вампирской гримасой задернул шторы и снова зарылся в одеяло.

С этой ночи все для Киры и Федора изменилось. Сказка стремительно ворвалась в жизнь, город стал пространством, в котором царило волшебство, а желания сбывались.

Через два дня родители Киры перебрались на дачу, а подруги уехали в город. Кира спешила увидеться с Федором, до его отъезда в Петрозаводск.

Глава 12

Гамельнский крысолов

Жизнь переполнена удивительными совпадениями и повторениями, время заигрывает с нами перекличкой дат и фактов. Пока физики бьются над проблемами времени и пространства, культура дает возможность преодоления обоих при наличии толики воображения – медиатора для внутренних настроек восприятия.

Незнание ее законов и правил не освобождает от участия в игре.

Двадцать шестое июня разворачивалось новыми городскими пейзажами, распахнутыми под ногами стоящих на крыше. Город очаровывал вечерней какофонией, словно гамельнский крысолов, он уводил вглубь своих лабиринтов, раскрывал потайные системы дворов. Перед Федором и Кирой открывалась магия запахов, звуков и световых путеводных пятен – бликов от окон, отсветов битых бутылок, слюдяных искр гранитных цоколей.