Прайд окаянных феминисток

Совсем маленькая, прямо Дюймовочка. На голове Дюймовочки сидел огромный венок из тех же плотных соцветий. Дюймовочка осторожно вышла из клумбы, остановилась перед Бэтээром, задрала голову и пристально уставилась ему в глаза. Лицо, руки и ноги у Дюймовочки были сплошь покрыты страшными синяками, уже желтеющими по краям. Господи помилуй, да что ж это с ребенком произошло?!

– Любовь, – серьезно сказала Дюймовочка и протянула Бэтээру тощенькую ручку. – Фамилии у меня нет. Я одинокая.

Он осторожно взял ее ручку в свою ладонь, присел на корточки и так же серьезно представился:

– Бэтээр.

Или Тимур. Или дядя Тимур. В общем, зови меня как хочешь. У меня имен – как собак нерезаных. И фамилия есть. Но разве в этом дело? Я тоже практически одинокий.

– Ну вот еще, – недовольно сказала за его спиной Пулька. – А я? У тебя я есть!

Он хотел ответить что-нибудь в том смысле, что в свете ее последних выходок с этим утверждением можно очень даже поспорить, но одинокая Любовь опередила его. Она как-то очень по-взрослому, снисходительно и понимающе улыбнулась едва заметно, качнула своим монументальным венком и ответила вместо него:

– Это совсем другое дело.

У меня тоже всех много есть. И тетя Наташа, и ты, и Вера-Надя, и бабушка Настя… Это совсем другое дело.

– Тебе сколько лет, одинокая Любовь? – Бэтээр с изумлением смотрел на эту молекулу, которая оказалась средоточием всей мудрости мира. Кажется, за последние полчаса он наизумлялся на полжизни вперед.

– Скоро будет шесть лет, – с тихой гордостью сказала одинокая Любовь.

Подумала и добавила спокойно: – Если доживу, конечно.

– Любочка, иди ко мне, – ласково позвала тетя Наташа. – Что мы все какие-то глупости говорим и говорим. Пора гостя чаем поить, а то что человек о нас подумает?

– Бэтээр плохо не подумает, – сказала одинокая Любовь, поулыбалась Бэтээру взрослой понимающей улыбкой и понесла свой венок мимо него к тете Наташе. – Тетя Наташа, меня не надо на руках носить. Сегодня у меня ничего не болит, честное слово, я не обманываю.

Наверное, все-таки обманывала. Шла она медленно и осторожно, но все-таки заметно прихрамывала. Бэтээр заметил, как эта тетя Наташа смотрит на Любочку, а она заметила, что он заметил, нахмурилась, беспокойно шевельнулась, повертела головой, оглядываясь, и, по обыкновению, не очень громко сказала:

– Вера-Надя, давайте-ка сюда. У нас гость.

– Иду! – крикнула девчонка с косой из-за дома, вывернулась из-за угла и поскакала к ним.