Хищники царства не наследуют

– Не вижу повода, – отрезал Андрей, и девушка заметила, что он волнуется.

После обеда они погуляли по территории монастыря, и Балыков зашел на погост. Инна рассматривала могилы настоятелей, братьев, благодетелей-жертвователей. Балыков остановился у памятника, на котором было начертано имя отца Иллариона.

– Это могила моего двоюродного брата, Павла в миру. Какое-то время нас одна бабка воспитывала. Потом меня в интернат определили, а Павлика отец забрал. Мы всю жизнь дружили, хотя и были разными. Слишком разными.

– Бывает, – подхватила Инна, лишь бы что-то сказать, и увидела гневное лицо Балыкова.

– Естественно, бывает, – сказал он громче, чем положено. – Где ему было меня понять? Он в монастыре от жизни спрятался. В голове одни кресты и молитвы. Просто решил отделаться. А я тут остался – за оградкой. И не помощи, и не защиты.

– Это вы мне теперь или ему? – спросила Инна, ежась от налетевшего порыва ветра и слов Андрея. Она оглянулась и увидела, как в их сторону медленно шел высокий старик в толстом черном пальто, надетом на суконный подрясник.

– Смотрю я, кто к отцу Иллариону наведался, а это Балыков Андрей Сергеевич. Ну, здравствуй, здравствуй.

Балыков кивнул и поцеловал руку настоятеля монастыря.

– Благословите, отец Игнатий.

Настоятель перекрестил Андрея и Инну.

–Для чего пришел? – спросил отец Игнатий. – Для покаяния, беседы? Может, пирожков монастырских покушать?

– Вот, смотрю, не нужна ли помощь, – сказал без обиды на тон отца Игнатия Балыков.

– Справляемся, – кивнул Игнатий, и, пожевав губами, сказал: – Все по колдунам и ведунам ездишь? Люди говорят. А я вот что скажу: не только пустое это, но и грех великий. Подумай об отце Илларионе. Как ему больно на тебя смотреть! Икона его любимая, «Богоматерь Остробрамская», плачет слезами кровавыми. А памятник покойному два раза уже ставили. Сначала от молнии пополам раскололся, а потом дерево на него упало.

Андрей молчал, а отец Игнатий возвысил голос:

– Люди думают, что чудо: вот, икона заплакала! А чудо не в этом! Чудо нынче в праведной жизни, в покаянии и в раскаянии.

Балыков не отвечал, а отец Игнатий махнул рукой и пошел восвояси, но потом резко повернулся.

– Ничего-то ты не усвоил, Андрей Сергеевич, – сказал он с укоризной, – сколько с отцом Илларионом говорил, а все попусту. Молюсь я за тебя теперь.