Под небом Эстреллы. Антар и Малица. Начало пути

Знала, знала Айяка о том, что не с простым воем идет под березами в траве кувыркаться, но понадеялась на красу свою девичью, на тело белое, да на грудь тугую.

Обманулась, сама себя опозорила, да и ни с чем осталась.

Кинулась Айяка матери в ноги, винилась, слёзы лила, на всё согласная была, лишь бы позор свой прикрыть.

За подобное девку блудливую и камнями могли забить, и из града выгнать.

Отец за голову схватился, дочь за косы оттаскал, да в погреб холодный закрыл, а сам на коня вскочил, точно молодой, да и был таков.

А как затяжелела она, так и вовсе суров сделался и неприветлив, будто не отец родной, а отчим злой.

Ночью темной родители дочь непутёвую из погреба извлекли, увезли тайно к бабке-знахарке, серебром грех откупая.

Бабка та и сотворила лжу нечестивую, позволившую Айяке мужа обмануть и после первой ночи брачной, простыню за окно вывесить.

Свадьбу скоро сыграли, благо, готово к ней всё было, ведь купец со старостой и до того о подобном союзе заговаривали.

Староста ранее, противился всё – желал для Айяки мужа-понорца, из своих, а ныне, переменился и дочь свою отдал без оговорок, в дом чужой, приданым не обидев, словно рухлядью всякой грех какой искупая.

Сибаха, свекровь, от трат таких, насторожилась вся. С чего бы это, купцу от старосты Велиморского, милость? Никогда староста щедростью не славился, скуповатым слыл, а тут, такое?

Но окровавленная простыня за окном, сердце Сибахи смягчила – не блудлива девка, пусть и горда безмерно.

Обошлось для Айяки всё, даже Сибаха поверила, хоть и на что подозрительна свекровь была, да предвзята.

Там и Юарт народился, почти в срок, разве что раньше чуть, так то, с жёнками случается сплошь и рядом. Что на отца своего, Алтау, ликом не схож, так на всё воля Дану всемилостливой. В роду у Айяки сероглазых, да бронзовокожих хватало, чай, поморка коренная, а не пришлая.

Что он не честный сын купеческий, а бастард владетельного, про то, Юарт ведал давно, но, виду не казал.

Мать слушал во всём, да отцу неродному потакал, до поры до времени.

Будет ещё и на его улице праздник, час придёт.

На отца своего кровного и родовитого смотрел издали и гордился – умел был вой и ловок, за собой отряд водил немалый, битвами закалённый.