Охота на чупакабру, или влюблены и очень опасны

Ходит в каком-то балахоне, который даже моя бабка постыдилась бы на себя нацепить, а прическа, а ногти? На женщину совсем не похожа, так, на нечто, неопределенного рода.

– Отдыхать в Крыму – модно и патриотично! – огрызнулся Смолкин. – Хватит обсуждать Александру. Мы сами разберемся – кто и чего стоит. К сожалению, – Смолкин полыхнул взглядом. – о твоих талантах мне известно всё! – Владислав Семенович, постепенно впадавший в ярость, наконец-то созрел. Он схватил Алису за шиворот, выбив, при этом из рук бывшей жены бокал вина и потащил, упирающуюся и визжащую женщину вон из кабинета.

Алиса сопротивлялась изо всех сил – она, не жалея ногтей, цеплялась на диван, кресло, письменный стол, тормозила высокими каблуками, бессильно обвисала на руках у Смолкина, щекоча его надушенными волосами и заставляя чихать.

Охранники, поспешившие на зов шефа, ошеломленно уставились на Алису, индифферентно свисавшую с плеча невысокого Смолкина, точно раненая лань.

Пока Смолкин, беззвучно разевая рот, пытался что-то объяснить охране, Алиса, грациозно соскользнув с плеча бывшего супруга, лукаво покосилась на опешивших молодцов в униформе, звучно чмокнула хозяина торгового центра прямо в губы и, шаловливо помахала ручкой всем сразу.

– Простите за беспокойство, ребята! – смущенно хихикая, пробормотала она, краснея, словно от смущения. – Мы, с Владиславом Семёновичем слегка увлеклись, нашумели… Сами понимаете – ролевые игры, то, се…– и, не дав возмущенному Смолкину вставить даже слово, направилась к выходу, покачивая бедрами и томно вздыхая.

Смолкин, пребывая в досаде, махнул рукой, отпуская охрану, и направился в кабинет, где, полный злости и разочарования, махнул рюмку коньяку, на сон, грядущий, и приготовился к неудобной ночевке на жестком диване.

За всей этой непонятной, нелепой сценой, наблюдали внимательные, хитрые глазки злопамятной бабы Таи, заскочившей в супермаркет в поисках дешевых глазированных сырков, до которых была охоча зловредная соседка Саши Шевчук.

*

Сашина комната благоухала цветами – куда не глянь, всюду розы, герберы, ромашки и даже гвоздики, которые Саша не особо-то и любила, считая гвоздики неизменным атрибутом похорон и прочих, связанных с ними, событий.

Совершенно потерявший голову Смолкин, заваливал свою «обоже» целыми охапками цветов, осчастливив большинство цветочниц, спешивших всучить ненормальному покупателю свой хрупкий и недолговечный товар.