Кадриль с выходом, или Проклятущий принц

Две вообще страшненькие, остроносые, с тяжелыми подбородками… Другие так, средние… Вряд ли Эсмонд на них клюнет. Он эстет.

– Дело не только во внешности. Образование, воспитание, ум, наконец.

– Да прям! Самые завалящие согласились приехать к нам. Даже языка никто не знает. Вот ты из Луарина, так? А по-нашему говоришь, как на родном. Можно подумать, тебя в посольские жёны готовили.

Юлянка с удивлением воззрилась на собеседницу. Привыкнув к тому, что в любой стране сразу начинает понимать речь, а через минуту и говорит вполне сносно, она полагала, что остальные тоже владеют лингвистической магией.

– Меня никто не учил языкам.

– Да-а-а? – Эсма отстранилась, словно искала в лице собеседницы что-то особенное. – У тебя в роду были драконы? У летучих ящериц есть такое свойство.

– Нет! – испугалась Юлянка. – В Луарине никогда не селились драконы!

От новых расспросов спас камердинер.

– Ваше высочество, – обратился он к Эсме, – изволите пройти на разговор?

Девушка побледнела и вцепилась в скамью:

– Уже? Так быстро? А можно, сначала она?

Отай перевёл взгляд на Юлянку, та проворно поднялась, схватила чуть не соскользнувший на траву пакет:

– Я пойду.

Не меняя отстранённого выражения лица, красавец-блондин отступил, указывая на нужную дорожку. Ныряя в просвет между кустами, обрамлённая желтыми гелениумами в сочетании с фиолетовыми цветками шалфея тропа тянулась к белой деревянной беседке. Лёгкая рябь уплотнённого воздуха между украшенными резьбой столбиками выдавала присутствие магической завесы, знакомой Юлянке по алькову, где она встретила распорядительницу отбора.

Не дойдя до беседки шагов пять, Отай сделал знак подождать. Юлянка замерла, борясь с волнением. Эсма своими неуёмными эмоциями взвинтила и взбудоражила. Общая соревновательная атмосфера тоже вносила нервозность. Пришлось напоминать себе, что Эсмонд ей нужен вовсе не как выгодная партия, он всего лишь адресат, которому необходимо вручить послание хозяйки. Отдать и забыть! Придётся подождать ответа, но это не займёт много времени, Эсмонду незачем придумывать оправдания отказа, достаточно извиниться и сообщить, что он сам проводит отбор.

Стараясь успокоиться, Юлиана отвлеклась и не заметила, как истончилась завеса. Визгливый голос Лефтины заставил вздрогнуть:

– Это мерзко! Мерзко! – едва не спихнув с дорожки, стоявшего у неё на пути камердинера, толстуха бросилась прочь, удивляя проворностью, не свойственной людям её комплекции.