Кадриль с выходом, или Проклятущий принц

Благоухала сирень, откуда-то доносились ноты жасмина. В зарослях распевали соловьи, девушки, стоявшие и прогуливающиеся вокруг клумб, перебрасывались фразами. Кто-то сетовал на очерёдность, кто-то восторгался самообладанием принца, кто-то подразнивал соперниц. С минуту постояв в растерянности, письмоносица направилась к свободной скамье, чтобы сесть и спрятать за спиной письмо Танисии, не хотелось привлекать к нему внимание.

Довольно скоро её одиночество нарушила светленькая восторженная незнакомка.

– Миленький костюм, – затараторила она, – как тебе пришло в голову нарядиться в брюки? Здорово! Это выделяет из толпы. Меня зовут Эсма. Ты Юлиания, мне говорили.

– Удивительно, все только обо мне и говорят, с чего бы?

– Отбор чуть не сорвался, когда Антония отказалась участвовать! Нам повезло, что ты приехала! Так вовремя! Христа тоже думала сбежать, но родители обещали лишить приданого, если не станет участвовать.

– Тогда стоило сменить цвет волос, – улыбнулась Юлянка, – сиреневый слишком оригинален.

– А! Это у неё феи в родне. Как и у княгини. Ты знаешь, что мать Рианы была феей цветов? Поэтому здесь вечная красота!

– Мало что знаю о династии Юджинов.

– Я тебе всё-всё расскажу! Когда волнуюсь, мне надо много говорить.

Юлянка вздохнула: говорить куда лучше, чем покрываться сыпью.

3. Сумма монологов ещё не диалог

Новоявленная подружка тараторила не переставая. Беспорядочные сведения о соперницах хлынули как селевой поток после двухнедельного ливня. Воспринимать неудержимую лекцию было сложно, Юлянка то и дело отвлекалась, разглядывая других девушек, но Эсма настойчиво возвращала внимание к себе:

– Эй! Ты здесь? – теребила она слушательницу. – Так вот… иностранки живут отдельно от нас, на третьем этаже. К ним запросто не попадёшь, пост.

– Зачем это ты ходила туда?

– Интересно же! Хотя понятно, почему высочеств так пестуют. Всё-таки, настоящие принцессы, не то что остальные.

– Из настоящих, наверное, выберут жену для принца.

– Ты думаешь? – огорчилась Эсма. Секунду помолчав, с новой горячностью затараторила: – Одна только симпатичная.