Изгнавшая дракона

Ей приятно было говорить об Уириссе, о своих чувствах к нему, о том, как она стремилась в Ксардиндосс, привязавшись к этому миру заочно. Вместе с тем, когда вспоминались слова Эвелины или Анаксиоса, тревога за любимого охватывала её существо.

Время от времени на мраморе вспыхивали новые пылающие строки, старший брат жениха не скрывал заинтересованности его судьбой. Доминике приходилось, отвлекаться от собственной линии рассказа, отвечать на вопросы. Полностью обрисовав ситуацию, как она её представляла, княжна сочла долг выполненным и, слабо улыбнувшись мраморному кубу, достала из-за пазухи кольцо:

– Мне пора домой.

«Постой! – полыхнули крупные буквы, –  Я сейчас выйду к тебе!»

Заклинание телепортации прервалось, Доминика удивлённо осматривалась: откуда дракон собирался выходить? Здесь ему негде прятаться! Вздрогнула от неожиданного стука: дверца, прикрывающая лестницу, ударилась об пол. Из люка показалась голова с лохматой гривой чёрных волос, широкие плечи, мощная грудь… На секунду княжне показалось, что на площадку из проёма выбрался Уирисс.

– Ректор? – едва слышно молвила Доминика.

Сбросив мантию, Крокус избавился от иллюзии, стал выше ростом, шире в плечах, и фамильное сходство с императором стало очевидным. Разумеется, увидев его таким в учительской, Доминика не усомнилась бы, что перед ней старший принц. К чему же этот маскарад? Столько времени потеряли!

Мужчина шагнул к ней и протянул ладонь как знак примирения:

– О том, что ректор и основатель академии одно и то же лицо известно только троим… – он мотнул головой и поправился: – Теперь четверым.

Девушка активно закивала:

– Я вообще не собираюсь ни о чём распространяться, ваше высочество. Не могла исчезнуть, не донеся до вас скорбных известий о брате, но теперь…

– Вернёшься в свой мир? – не без грусти спросил дракон.

Крокус внимательно смотрел ей в глаза, и девушке стало неловко от боли, звучавшей в его словах. Когда принц заговорил о любви, Доминика ощутила устойчивую уверенность, что ему довелось пострадать за это чувство. Она вздохнула и, не отводя взгляда, ответила:

– Мне казалось, что люблю. Анаксиос, утверждая, что всему виной драконьи чары, заставил усомниться.