Изгнавшая дракона

Стукнула крышка, и девушку окружила полная неестественная тишина. Ни один звук не доносился снаружи. Стало очень неуютно. Доминика всматривалась в небо с бегущими по нему облаками и не слышала шума ветра. Видела, как по галерее главного корпуса прогуливаются девушки, ни один звук из их беседы не доносился до её уха. Разглядывала неровную поверхность скалы с другой стороны от башни, замечая порхающих вдоль неё птиц, их щебет тоже заглушала магическая завеса. Хотелось надеяться, что произнесённые здесь слова волшебным образом достигнут ушей старшего брата жениха Доминики.

– Здравствуйте, – сказала девушка так тихо, что и сама едва расслышала собственный голос.

Заметив золотистый отсвет над белой гранью куба, подошла ближе. На мраморной поверхности блестели письмена: «Здравствуй, иномирянка. Не удивляйся, я почувствовал инородную магию, так что не стоит отрицать». Доминика и не собиралась, но удивилась словам невидимого существа.

– Вы меня слышите?

«Да. Башня построена так, чтобы любой смог рассказать мне о том, что сочтёт важным. Говори, с чем пришла».

– Сначала я хочу убедиться, что беседую со старшим сыном его величества, – Доминика покусала губу, прежде чем решиться на вопрос, не сочтёт ли его высочество устроенную проверку за дерзость. Чуть помедлив, решилась: – Какое самое обидное прозвище дал вам Уирисс, когда вы были детьми?

С минуту поверхность куба оставалась чистой, потом по одному начали появляться слова: «Если ты имеешь ввиду прозвище, неизвестное остальным братьям…»

– Да-да, – поспешно подтвердила девушка, – он назвал вас так наедине.

«Неужели проказник всё-таки рассказал кому-то!»

– Случайно! – Доминика прижала руки к груди и озиралась, словно надеялась увидеть-таки собеседника. – Показывал мне виды Ксардиндосса и там, где старший брат летел к замку, назвал его секретной кличкой.

«Крот. Этот прыщ сравнил меня с кротом! Из-за моей любви к подземельям».

Княжна улыбнулась и погладила мрамор, где успели погаснуть буквы:

– Да-да, теперь я вижу, что это вы. Простите, ваше высочество.

Начав своё повествование, княжна растрогалась, быстрым движением смахивала выступавшие слёзы, коротко шмыгала носом и продолжала рассказывать.