Замуж за орка, или Эльфы тоже плачут

Ах, какие же тогда уста у златовласого принца дивного народа? Такие же  или еще слаще? Перед глазами встала гравюра из книги, и Элизабет чуть откинулась назад, отчетливо представляя, что это язык Эриндриэля настойчиво и нежно ласкает ее рот.

– Ну что же, хорошо.

Шеол нехотя оторвался от своей жертвы, и ему показалось, что он услышал легкий вздох разочарования. «Ничего, малышка, у тебя еще будет шанс насладиться не только моими губами, –  подумал он. – Ты хорошо попросила. Я сам накажу тебя за воровство и не стану сообщать об этом твоему вождю».

Он решительно дернул Элизабет на себя, и спустя мгновение девушка оказалась лежащей на его коленях попой вверх. Шеол задрал платье, спустил вниз панталоны из тончайшего батиста и звонко шлепнул по ягодицам, приговаривая:

– Воровать плохо.

Это было стыдно, больно и очень унизительно.

– Не надо,– со слезами в голосе прошептала маркиза. – Прошу вас.

– Совсем недавно ты просила меня о наказании. Передумала?

Орк перестал шлепать Элизу и словно в задумчивости погладил горящую от ударов попку.

– Н-нет, – прошептала Элизабет, сжавшись под его руками.

Боль была сносной, зато стыд от наказания выворачивал внутренности наизнанку, от него стучало в висках и хотелось выть в голос.

Шеол, убедившись, что жертва все так же покорна,  слегка разочарованно усмехнулся в темноте и поднял ладонь: « Глупая человечка. Так унизить себя из-за какой-то книги бездарности Дри!»

–Хорошо повеселились, богиня будет довольна,  – простонал граф Сорес, трясущимися руками принимая у Шеола большую кружку с рассолом.

–Дри ее усыпил и перенес домой, – до противности бодрым голосом ответил хан. – Надо было отдать  ее  Лестару, пусть бы покормила. Он этой ночью реабилитировался в моих глазах.

– Шеол, ты такие слова знаешь? – проскрипел из-под дивана генерал Синек. – Убейте меня или полечите.

– Я полечу.

Обнаженный Дри легко вскочил на ноги и, подхватив с пола стонущее тело герцога,  водрузил его в кресло.

– Держи! – радостно воскликнул он  и всунул в руки бедолаги дымящуюся самокрутку. – Две затяжки –  и ты будешь как новорожденный!

Синек с опаской покосился на косяк в руке и осторожно поднес его к губам.

– Шеол, а за что ты Лестара наказал?

Дри опять улегся на кушетку, согнув ногу в колене, и выпустил в потолок тонкую сизую струйку.

– О! –  раздался из кресла удивленный голос Синека.