Диктатура Евы

 – И я не верю теперь никому. Все те, кому я доверяла, предали меня! Ты, Влас, супруг… Все вы! – истерично выкрикнула она и закрыла лицо руками. Еще бы расплакаться. Но плакать по заказу Ева никогда не умела, она вообще редко плакала. – Как ты мог позволить, чтобы он меня лапал? Я все слышала!

Лучший способ защиты – это нападение. Сквозь пальцы она смотрела на растерянное и обескураженное лицо триптона, пытаясь найти в нем раскаяние. Но нет, раскаяния не было. Была досада и немного злости.

– Шата Ева, – тихо позвал он. – Позвольте объясниться.

Ева убрала руки от лица, кивнула, замечая, как резко изменилось обращение и тон разговора.

– Наедине.

Она на мгновение задумалась, оставаться наедине с триптоном не хотелось категорически, все противилось этому, но, похоже, при Гленне говорить он не будет. Придется рисковать.

– Гленна, обожди за дверью, пожалуйста. Но далеко не уходи! – добавила она малодушно.

Мало ли какие отношения у скромняжки Евы были с этим типом.

– Магистр предупреждал, что у тебя могут случиться провалы в памяти, – опять перешел на «ты» жрец. Сейчас он смотрел на Еву с откровенной усмешкой. – Но я в это не верю. Ты ведь помнишь, о чем молила Заступницу? Ты хотела вернуться туда, где была счастлива. – Ева скептически приподняла брови. – Вот-вот, – кивнул триптон. – Я тоже был против. Нечего юной красивой девушке делать в обители среди выживших из ума старых дур.

– И какое отношение это имеет к моей невинности?

Триптон скривился.

– Политика. Ничего более. Шату Вейну достался подарок богов, но он не захотел его принять. Нежная, скромная, воспитанная. Идеальная. – Ева едва сдержалась, чтобы не расхохотаться. Может быть, семнадцатилетняя девочка и клюнула бы на примитивные комплименты, но не она. – А он променял тебя на эту…

– На кого? – невинно уточнила Ева.

Триптон вовремя вспомнил, кто сидит перед ним, и не стал развивать тему, хотя Ева с огромным интересом бы его послушала. Вот странно, да? Когда любовница правила балом, никто слова не сказал ни ей, ни герцогу, а стоило ее подвинуть, как сразу же нашлись защитники сирых и убогих. Где же ты раньше был, жрец? Почему позволил девочке умереть?

– Я не могу поверить, что ты это сделала! – словно прочел он ее мысли.