Работает магический контроль!

 – Хотел сделать тебе завтрак, – медленно переворачиваю кусочек хлеба, кипящее масло брызгает на обнажённый торс, – не получилось.

Боль от ожога почти не чувствуется, внутри все гораздо хуже.

Делаю глубокий вдох, а потом сковорода летит в стену вместе с гренками. Девушка испуганно отпрыгивает, хотя раскаленное железо падает далеко от неё. По обоям расползается грязное масляное пятно.

– Разлюбила?! – спрашиваю, изо всех сил пытаясь унять огонь внутри.

Аманда переводит взгляд с меня на стену, где по краям пятно дымится.

Часть магии выплескивается вместе со злостью, провоцируя возгорание.

– Вик, – делает несмелый шаг ко мне, – ты не так все понял.

– Что здесь можно НЕ ТАК понять? – Пятно вспыхивает синим пламенем.

– Дурное предчувствие. – Ее холодная рука касается моей щеки, даруя прохладу. – Я прошу перенести свадьбу на пару месяцев, но, – смущённо опускает глаза, – хочу жить это время с тобой. Здесь. – Робко целует в губы.

От избытка эмоций магия кипит, будто в жерле вулкана.

Синий огонь уже с аппетитом принимается за кухонный шкаф. Меня швыряет от отчаяния к радости.

– Если только ты не спалишь свою квартиру, – многозначительно обводит глазами кухню.

– Нашу. – Прижимаюсь губами к её, одновременно гася магическое пламя.

Крышу сносит окончательно. Подхватываю девушку под бедра, впечатывая в стену. Протискиваю колено между ее ног, принуждая поставить их шире.

– Вик, – сдавленно шепчет, но я не даю больше возможности разговаривать.

Поцелуй становится жарче, требовательнее.

Она отвечает робко, несмело, словно сама не верит в происходящее.

– Хочу тебя всю, малышка. – Касаюсь губами мочки уха, а потом слегка прикусываю её.

– Ах, – вырывается у нее.

– Ты хочешь меня? – Губы спускаются ниже по коже, находя самые чувствительные места на шее.

– Д-да, нет, – девочка мечется, не решаясь отдаться желаниям. – Не знаю!

– Первое слово – ДА! – Ловлю ее расфокусированный взгляд.

Расстегивать пуговицы не хватает терпения, поэтому просто резко дергаю полы в стороны.

Оторванные пуговицы стучат частой дробью по полу. Аманда дергается, чтобы прикрыть обнаженную грудь, но я не даю.

– Вик, – выдыхает, когда мои губы касаются темных вершинок.

Слабый протест или просьба продолжать? По интонации не разберу. Перекатываю языком сосок. На этот раз только шумный выдох.

Тормози, Мунн, сейчас ты просто ее съешь, а она этого не простит. Ладони сжимают упругие ягодицы, притягивая ближе.