Тишина

Лицо Жреца озарилось торжествующей улыбкой – он и сам не понимал, как минуту назад мог усомниться в преданности этих людей. К тому же минута промедления позволила ему отыскать среди них то, что было нужно.

– Избранных! – свистела толпа.

– Имена!

Вельф молча указывал на избранных. Скоро из первого округа был выбран молодой волхв. Затем к нему присоединилась красивая охотница из второго. Дальше Жрец направился к толпе жителей третьего округа. Выбирал он быстро, с холодным расчетом. Направлял ладонь в сторону того, за кого уцепится взгляд, и тогда человек примыкал к ряду избранных, усыпанный восхищенными взглядами, украшенный церемониальными венками и самый счастливый от того, что сам Жрец обратился к нему и узнал его имя.

С каждым новым избранником народ снова и снова вспыхивал бурным ропотом и возгласами одобрения.

Федору становилось не по себе. Кругом все гудело, и от шума кружилась голова. Рядом стояла только Ева, в то время как остальных ребят потоком толпы унесло куда-то вперед.

Даже спокойное и робкое дыхание Евы не могло унять внезапного волнения – в одну минуту от всего происходящего торжества Федору стало по-настоящему страшно. Сердце билось, будто за ним несется дикий зверь. Мальчик принялся одними глазами искать брата – где-то впереди, среди множества голов, оставался Дионисий.

Жрец вывел вперед невысокого рыбака из третьего округа:

– Назови свое имя.

Новоизбранный назвался.

– Поздравляю тебя. Ты избран, и да будет так, – Вельф третий раз отчеканил свою привычную условность.

Народ вновь залился радостным свистом. На счастливчика тут же был навешан венок из редкого красного цветка, волхвы отвели его к крыльцу, где стояли остальные.

Оставался только представитель от четвертого округа. На этот раз Вельф не спешил – он медленно подходил к разнородной толпе, состоящей из малых детей и древних стариков. Как правило, в прошлые годы было принято избирать именно старших представителей четвертого. Какое этому было назначение – символическое или вполне практическое, никто не знал, а предположения в народе выдвигались самые разные.

В любом случае, все вопросы в Тишине всегда сводились к мысли о непостижимости воли Жреца простым человеческим разумом.

Верховный Жрец что-то искал глазами. Что-то, что то и дело ускользало от него и находилось вновь.

Федор боялся его. Сам не знал, отчего, ведь Жрец – самый приближенный к духам человек, самый чистый душой.