Тишина

Больные и юродивые, неспособные к работе, остаток жизни проводили в четвертом округе под покровительством бабочки – символа рождения и смерти, перехода из одного мира в другой.

Тем временем гадание продолжалось. Первый камешек попал точно в цель, и интерес подогревался.

– Ветер, – следующий символ. Ева склонилась над камешком, вытянула вперед пальчик с привязанной к нитке иглой и застыла в этом положении на несколько секунд. Все выжидающе глядели то на нее, то на Агнию, то на иглу. Нитка начинала раскачиваться в разные стороны то по кругу, то очерчивая прямые и изогнутые линии.

– Буря, – заключила Ева.

– И што это значе? – Агния широко раскрыла глаза.

– В тебе сильное чувство. Оно греет тебя и всех, кто дорог тебе, но одно неаккуратное движение, и ветер превратится в бурю, неподвластную даже тебе самой.

Агния восторженно слушала. Ей льстило такое описание собственной противоречивости.

Последним камешком стал «круг» – символ долгой жизни. Агнии очень понравилось это гадание, она радостно подскочила и обняла подругу.

– Не стоит, – смущенно улыбнулась девочка, – это же не я решаю, а камешки.

– Зато забава дивна! – колокольчиком рассмеялась Агния.

– Арий, теперь ты иди, – дернул его за плечо Дион.

– Я? – возмутился Арий. – Ни за что. Мне нельзя портить душу гаданиями, не положено волхвам, ага.

– Давайте я, – вызвался Федор и пересел на табурет, где минутой ранее радовалась Агния.

Едва он сел напротив Евы, как их взгляды встретились, и та вдруг вздрогнула, будто что-то вспомнив, засуетилась и подскочила на месте:

– Сейчас, погодите минуточку.

Федор тоже смущенно отвел взгляд, стараясь не смотреть на хихикающего в стороне брата. Тем временем Ева неловкими движениями что-то собирала на крышке сундука позади себя.

– Воте! – вернулась девочка. На раскрытых ладонях лежали четыре черные веревочки, точно такие же, как на ее собственном запястье. – Это вам. В честь праздника.

– Что энто? – Федор взял одну. Остальные Ева раздала друзьям.

– Я эти веревочки сама сплела и отмочила в отваре чудотворном прошлой ночью, теперича просушила.

Они очень крепкие, не порвутся хоть чрез сто лет, на травах закрепленные. Надо на запястье подвязать. Это вам и оберег, и память будет, – она просияла, заметив, как Федор завязывает узелок на запястье. Даже Арий умилился и согласился надеть самодельный подарок, несмотря на все прежние свои отговорки о нелюбви к подобным народным изобретениям.

– Благодарю, Ева, – Агния вновь обняла ее.