Без Определённого Места в Жизни

Между ними около пары футов прохода, две коробки из-под холодильника занимают всё остальное пространство, оставляя засыпающим ощущение двух односпальных кроватей где-то в единственном и очень плохом отеле маленького городка.

– Как ты здесь оказался? – вопрошает Селина. – Ты совсем не вписываешься в окружающую картину, слишком много воли во взгляде.

Она лежит под курткой, приподнявшись на локте, и рассматривает его очень пристально. Джонни впервые за долгое время не смущается такого взгляда в свой адрес, более того, он понимает, о чём говорит девушка.

Он чувствует, что теперь ему мало такой жизни. Хочется большего. А ещё он ощущает какую-то ответственность за Селину, как это ни абсурдно. Он не знает, какие люди её окружают в той правильной жизни, но теперь он хочет быть её частью, дотянуться до уровня девушки, стать надёжной опорой.

– Разные бывают пути, – отвечает Джонни уклончиво. – Ты ничего не вспомнила?

– Ничего конкретного, только какие-то образы. Я ехала сюда на поезде.

В Нью-Йорке я не живу, это точно. Даже не знаю, кто у меня здесь.

Действительно, каша в голове. Она как истинная женщина ориентируется на ощущения и эмоции, которые больше мешают в сложившейся ситуации, чем помогают что-то прояснить. Джонни вздыхает.

– Пойдем завтра тебе за новой обувью, – улыбается сожительница. – А то старая развалились совсем.

Джонни ужасно смущается такого разговора. Он уже возомнил себя рыцарем в сверкающих доспехах для прекрасной дамы, но совсем забыл, что на ногах у него полиэтиленовые пакеты, покрытые дранью из дерматина и шнурков.

– Да. Хорошо, что сегодня появился этот Доусон.

Джонни пытается сбросить неловкость момента нервным смешком и неоправданными движениями, заёрзав в своём убежище.

– Как ты думаешь, что мы везли? – спрашивает Селина осторожно.

– Полагаю, кислоту.

Она засыпает быстро, расслабившись в атмосфере надёжности и понимания. Впервые за эту странную сюрреалистичную неделю Селина может себе позволить просто поспать, без постоянного ожидания беды и нервного вскакивания на каждый шорох.

Джонни лежит и любуется ею. Она моложе него лет на пятнадцать, но, в свете его не очень благостного образа жизни, внешне кажется ещё больше. Он – заросший мохнатый боров, и она – стройная аккуратная девушка, совсем не смотрятся той парой, на которую Джонни надеется в глубине своего закованного в кандалы сердца.

Вообще глупо надеяться, что пары складываются именно так.