Я, Камиль Алари

Поэтому последние десять лет я, не афишируя свои исследования, безуспешно пытался изучать историю бизнеса двадцать первого века. Эта цель захватила меня так же крепко, как в свое время алгоритм отношений между бизнес-партнерами. Я был уверен, что информация, полученная при изучении далекого прошлого, будет новой, полезной и, возможно, позволит мне сделать сенсационные открытия.

Но материала было мало – в основном, архивная художественная литература и редкие статьи того времени. Собранные данные были неутешительны: партнерские союзы слишком часто терпели крах.

Как правило, люди объединялись, начинали с большим воодушевлением и надеждами на будущее, и, когда приходил успех, один из партнеров обманом забирал бизнес у другого. Что происходило на самом деле? Когда зарождался раскол? И почему в далеком прошлом сценарий был всегда один и тот же – поражение одного и победа другого? Я хотел исследовать способность человека сопротивляться негативным психологическим факторам. И, прежде чем обнародовать какие-либо выводы, стремился сам тщательно разобраться в этой сложной теме.

Кроме того, было бы крайне интересно сравнить жуткое, почти смертельное прошлое и наше благополучное настоящее. Показать такую альтернативу – лучший метод, чтобы сделать последователей послушными и убедить в чем угодно. Это придало бы моим исследованиям необходимую остроту, даже пикантность. В последние два года мой энтузиазм иссяк – тема оказалась недоступной, хотя и крайне перспективной. Материала не было, новых открытий тоже.

Как-то на одном из семинаров я услышал весьма интересные тезисы коллеги, французского философа Жан Жака Марнье:

«Если бы люди не имели генетически заложенных положительных задатков и навязанного религией внутреннего самоконтроля Сверх-Я, к двадцать седьмому веку на планете остались бы только животные»,

«Даже в самые кровавые годы в истории Земли всегда находились личности, ежечасно спасавшие мир своим благородством»,

«Человек не так плох, как рассказывает о нем история».

Тезисы были весьма спорные, и, возможно, несколько наивные. Марнье не потрудился их качественно обосновать. Впрочем, его интересовали религии прошлого, а там – сплошные домыслы, мифы, чудеса. Для моих исследований чудеса не годились. А вот высказанная Марнье вера в людей понравилась. Это очень перекликалось с моими собственными представлениями о психологическом ресурсе личности, которая способна идти к самосовершенствованию через боль.