Жених раз, жених два, в небе полная луна…

Мало ли, в ней внезапно от злости на наглого мужика в джипе дар какой открылся? Всякое ж бывает! Терять—то уже нечего… И ничего более безопасного, но одновременно похожего на сказанное в сердцах злое пожелание в ее голову не пришло. Может, воспоминание о поездке к внукам навеяло, все же логическая цепочка: внуки – сын – бывший муж… кошмар!..

В таком шуме, кружа над землей, чувствуя, как тошнота подступает к горлу, как перестает хватать воздуха, как от ужаса вот—вот выпрыгнет сердце, а перед глазами стоит страшная картинка падающего вниз джипа, удивительно, что вместо простого безумного вопля старая женщина попыталась обмануть судьбу, испытать удачу, извернуться и попробовать спастись.

Просто Зинаида Валерьевна привыкла бороться до последнего. И, прижимая к груди таксу, она продолжала верить в лучшее. Это к худшему следует готовиться, а надеяться надо на что—то более приятное. Хотя бы на то, что все произойдет бы—ы—ыстро!..

***

Очнулась баба Зина на кровати. Огромной, на которой, даже если с тремя мужьями спать, все равно не встретитесь.

Полюбовавшись почти минуту на шарики, Зинаида Валерьевна попробовала пошевелиться. Руки и ноги вполне бодро слушались, причем, судя по ощущениям, одежда была сухая, из приятной ткани, напоминающей мягкий хлопок.

Только тогда женщина рискнула приподняться и оглядеться, оценить размеры кровати, хмыкнуть и, вспомнив о Барни, попытаться слезть с внушительного спального места на пол.

Обычно спуск с кровати требовал некоторых усилий, надо было присесть, потом сползти к краю, спустить ноги, посидеть, дожидаясь, пока перед глазами не перестанут мелькать надоедливые мушки. Затем, кряхтя, встать, согнувшись в пояснице, и пошаркать в туалет, постепенно выпрямляясь. В человека прямоходящего Зинаида Валерьевна превращалась через полчаса после подъема, правда ненадолго, потому что потом надо было нагибаться, надевая шлейку на нетерпеливо перебирающую лапками таксу, и снова постепенно выпрямляться, уже в лифте.

– Барни! – Баба Зина стремительной ласточкой пролетела по комнате, в которой не было больше никакой мебели. Вообще ничего, даже тумбочек! Хотя сама комната соответствовала размерам кровати. Сразу вспоминалась старая шутка «…а в углу одиноко притаился рояль».