Хранительницы света. Дева и Волк

Алиса взрослела, менялась, познавала, училась, но мать за все годы так и не смогла понять.

Что заставило ее так стремительно, будто прыжком в пропасть, развестись с ее отцом и увезти дочь за тысячи километров? Раз и навсегда одним рубящим бессмысленным движением оторвать шестилетнюю Алису от того, кого она бесконечно любила, с кем ощущала себя в безопасности? Возможно, были какие-то предпосылки, ссоры, что-то, вынудившее мать так поступить. Но как Алиса не старалась, она не могла вспомнить: последние два месяца перед отъездом провалились в черноту, и ни одного события оттуда Алиса вытащить так и не смогла.

Из того периода жизни осталась только острая тоска по отцу, их совместным играм и занятиям. По его сказкам перед сном, которые он никогда не читал из книжек, а всегда придумывал сам. О небесном цирке, где выступают только крылатые слоны и полупрозрачные павлины. О девочке, умевшей наколдовать в нужный момент дверь в другой мир и спрятать там надоедливое чудовище. О золотоволосых ведьмах, собиравших солнечный свет, чтобы варить из него варенье и холодной зимой каждый день пить с ним чай.

Эти сказки она хранила как драгоценности и доставала время от времени, чтобы об них согреться.

Еще больнее было от того, что отец не пытался ее найти, не писал и не звонил. Хотя она смутно представляла, как у него это получилось бы в огромной стране. Она мечтала всего один раз поговорить с ним, обнять, спросить, почему так вышло. Рассказать об оценках, учебе и мечтах. Ей часто снилась их встреча, и она неизменно просыпалась в слезах.

Можно было бы поделиться этим с мамой, если бы спустя пару лет попыток посвятить себя воспитанию ребенка она не признала, что это ей абсолютно не по душе. И скинула девятилетнюю тогда еще Василису на собственную мать, выбрав между ней и мимолетными романами именно их. Ее не волновало, что происходит с Алисой, как она учится, чем она увлекается и что заставляет ее грустить.

Сначала Алисе казалось, что всему виной именно она. Что с ней что-то не так, и поэтому мама ушла от отца, перестала уделять дочери внимание, из-за этого же иногда сидела с бокалом вина, а потом, слегка шатаясь, ложилась спать с неизменным «Вот вырастешь, и до тебя дойдет.

Я хотела тебя уберечь».

Алиса росла, но до нее не доходил «глубокий» смысл этих действий. Зато приходило безразличие, чего нельзя было сказать о матери. Которая постепенно то ли мудрела, то ли осознавала, что жизнь – штука, конечно, интересная, но вечно ее жить не получится.