Чёрт в поезде

Ростом, правда, в мать пошел, но только ростом, а на лицо такой же невзрачный, как покойный отец, встретишь на улице и забудешь тут же, вот ничего примечательного в человеке нет.

Дядя Коля посмотрел вслед удаляющемуся Прухину и подумал, что вот как оно бывает, хороший же мужик, а сам с матерью живет, не женат и детей нет.

– Вот чего бы не жениться ему, а, Зоя Ивановна? – спрашивали соседки Прухину, но уже тогда, когда она вышла на пенсию и стала попроще в обращении, и вроде как ближе к ним.

– Да был он женат, – отмахивалась от них она, – был, да толку с того не было.

Жили у нее в квартире год, она все из него пыталась веревки вить, детей не завели, да и разошлись. Я ему и сказала: «Возвращайся домой, Виталик, хватит, нажениховался».

– Ага, ага, – кивали соседки в глаза, а за глаза говорили совершенно другое:

– Небось лезла старуха в молодую семью, такая мимо не пройдет, чтобы не сказать что-то.

– Да и не помню я никакой свадьбы у Прухиных, врет, наверное.

– А может он этот, ну что по телевизору показывают? – спрашивали одни.

– Не может быть, те артисты все сплошь, а он, как и его отец, токарь на заводе, – отвечали им другие.

Виталий Антонович тем временем жил, лысел, дряхлел, и перестал окончательно рассматриваться всеми немногими наивными женщинами, вдовами и разведенными на их улице, как объект внимания, а перешел в категорию бесполую и вневременную, такой себе еще не дед, но уже и не мужчина, нечто непонятное.

Сад у Прухиных был просто загляденье, предмет зависти всех соседей.

Его еще старый Прухин заложил, выкорчевав подчистую все деревья, насаженные еще его родителем. Сажал не бездумно, бессистемно, а очень внимательно, подбирая сорта. Постригал деревья правильно, сформировал им красивые кроны, и получился не сад, а конфетка. Зоя Ивановна это все дело не любила, сама в квартире выросла и грядками не занималась.

– Что хочешь делай, меня, главное, не трогай! – говорила она мужу.

Вот они с сыном и вырастили сад. И теплицу построили. Но не такую, как у соседей, лишь бы было и каждый год новый полиэтилен покупай на нее, а настоящую, как стеклянный дом.

– Сделай и мне такую, Егорыч! – как-то попросил их сосед, Вихоткин. Тот был бригадиром в экспериментальном цеху, а жена его, Люська, работником торговли, так что деньги водились, но старый Прухин отказал и вариантов не оставил. Поэтому такая теплица была только у них, Прухиных.

Дядя Коля стоял, опершись на клюку, и курил в сторону забора, чтобы жена не учуяла.