Осторожно, женское фэнтези!

Когда автомобиль остановился у храма, настолько огромного, что рядом с ним человек должен был чувствовать себя букашкой, я поблагодарила водителя и поднялась по ступеням к гигантской двустворчатой двери. За дверью ждал просторный зал. Пол, выложенный мозаикой. Потолок, такой высокий, что при попытке рассмотреть рисунок на арочных сводах начинала кружиться голова. Фрески на стенах. Витражи в окнах. Свет клонившегося к закату солнца пробивался сквозь цветное стекло, рождая тысячи радуг…

От красоты и величия этого места должно было дух захватывать, но не в моем нынешнем настроении.

Тихо. Почти пусто. Лишь двое служителей рядом с курильницей, да с десяток прихожан разбрелось по залу.

– Илси! – окликнул кто-то.

Обернувшись, увидела идущего ко мне эльфа. На нем была обычная одежда, никаких длиннополых платьев и развевающихся плащей: строгое черное пальто, серый шарф, брюки, ботинки. Белые волосы аккуратно зачесаны назад и собраны на затылке в хвост. Но все же эльф: прозрачные глаза, острые уши и рисунок шрамами на щеках.

– Здравствуй, Илси.

Я выдавила улыбку, с которой положено встречать друзей:

– Здравствуй, Грайнвилль.

– Не ожидал встретить тебя здесь, – на языке людей он говорил чисто, а акцент появлялся, скорее, из-за необычного звучания его голоса, высокого и певучего.

– Сама не ожидала, что приду, – призналась я. – А ты часто тут бываешь?

– Да. В храме хорошо думается. Иногда прихожу сюда почитать.

– А это можно?

– Читать в храме? – Грайнвилль улыбнулся, и мне показалось, что рисунок на его лице поплыл, изменив форму. – Вряд ли богам есть до этого дело. И вообще до нас.

– Есть, – сказала я, вспомнив Мэйтина, круглосуточно отвечающего на звонки-молитвы.

Эльф, не подозревавший за Элизабет подобной убежденности, удивленно повел белесой бровью.

– Извини, если оскорбил твои чувства, – произнес церемонно.

– Просто я верю, что мы им не безразличны.

– У тебя что-то случилось?

– С чего ты взял? – я непроизвольно коснулась щеки, убеждаясь, что слезы уже высохли.

– Люди редко вспоминают о богах, когда у них все хорошо.

Однако, логика. И не возразишь.