Линия жизни

Люба, вернувшись в свой родной дом за Аринкой, с тоской осмотрела свою комнату. отец построил в своё время большой и добротный дом, чтоб всем детям хватило места. А теперь ей предстояло покинуть родительское уютное гнёздышко и обустраивать своё.

Вадьке, казалось, было всё равно. Крыша над головой есть и ладно, а то что она протекает в нескольких местах, его особо не заботило. Он полдня мотался по разным деревням, развозя хлеб. Потом уходил к брату Славке, подвязался с ним коров пасти. Неподалёку было пастбище, вот они там и пропадали до позднего вечера.

Люба с маленькой дочкой одна вертелась в доме, как белка в колесе. Ей хотелось в своём жилище создать уют, приготовить вкусную и сытную еду для любимого мужа, помыть, постирать, прибрать. На участке всё разгребла вокруг дома, пока Аринка спала в кроватке. Везде ей хотелось навести порядок и чистоту. Чтоб не хуже других жили они с Вадькой.

Отец с братом печь переложили. К зиме всё подготовили.

–Эх, Любка … – вздохнул отец, окинув измождённую и ещё больше исхудавшую дочь, своим строгим родительским взглядом – не по себе ты крест на себя взвалила.

–Пап, да всё хорошо у нас! Вадька просто работает целыми днями, некогда ему. А я к труду с детства приучена, без дел сидеть не привыкла, ты же знаешь. Мамке только всего не говори, а то приедет и скандалить начнёт – Люба быстро обняла отца, а потом накормила их с братом вкусными щами из свежей капусты. Ей иногда помогала жена старшего брата Вадьки, у них было большое хозяйство, огород и сама она успевала пробежаться по стареньким бабулькам в деревне, то лекарства кому купить нужно, то хлеба с батоном.

–Я матери Любка не скажу, но и ты побойчее с мужем будь. А то как женился, так начал себя с самой плохой стороны показывать. Пускай с ребёнком когда посидит, а когда и дела домашние поделает.

–Да нет что ты, папа! Я просто в магазин ещё не бегала, Аринку оставить не с кем. Вот Витюшка придёт ко мне и посидит с ней, пока я сбегаю – оправдывалась Люба, а у самой глаза на мокром месте были. Так хотелось всё отцу рассказать, но гордость не позволяла признать, что мать тогда была права, не благословив дочь на брак. Видела Вадьку насквозь.