Отражение в мутной воде

Отражение в мутной воде

Елена Арсеньева

Внезапно жизнь молодой журналистки Тины Донцовой превратилась в охоту, где она выступает в качестве добычи, жертвы, гонимой беглянки. Гибнут друзья, дающие ей приют, а самые безобидные люди на поверку оказываются врагами, не знающими жалости. Многое и многих придется пережить Тине, пока она не узнает, что перешла дорогу международной преступной организации, рядом с которой знаменитый сицилийский «Спрут» – просто безобидная золотая рыбка. Как избавиться от гнета смертельной опасности? И можно ли вообще избежать судьбы, которая, как известно, неотвратима?.

.

Елена Арсеньева

Отражение в мутной воде

Все персонажи этого романа вымышлены. Совпадения с действительностью носят случайный характер.

Его убили у нее на глазах, а она ничего не могла сделать, чтобы спасти ему жизнь.

Стоял апрель, больше похожий на март, и легкий зеленый пух, принарядивший склоны холма Сакре-Кер, словно бы задумался в нерешительности: а какой вообще смысл зеленеть, когда кругом такой холодище? Лиловые крокусы на клумбах подрагивали и ежились от порывов северного ветра.

Однако тот же ветер в два счета размел серую мглу, скопившуюся за день над городом, и Париж теперь мерно колыхался далеко внизу, точно содержимое огромной драгоценной чаши, из которой можно вечно пить вино восторга.

Народу под стенами храма собралось, как водится, море, однако Тина разглядела знакомую замшевую куртку с пижонскими заплатами на локтях. Да, это был Валентин.

Стоит над обрывом и смотрит, как старик кормит птиц. Сытые, ленивые парижские голуби тучами слетались к вытянутой морщинистой руке, наперебой хватали с ладони хлеб, взмывали ввысь, опять опускались, кружили над стариком, умильно кося черными бусинками глаз… По всему краю откоса торчали, истово вытянув руки и завистливо поглядывая на счастливца, туристы, желавшие испытать удачу, однако птицы, словно заколдованные, облетали их ладони, полные корма, стремясь лишь к одной.

И в конце концов туристы смирялись, отдавали свой хлеб старцу, а сами скромно толпились в сторонке, созерцая непостижимое: стая птиц спускалась с небес, чтобы поклевать хлеба из одной-единственной ладони.

– А может, он и есть Сен-Дени? – предположил какой-то мальчишка, обратившись к своему приятелю, когда, наглазевшись вдоволь, они двинулись извилистой лестницей к изножию холма, где играла-переливалась огнями нарядная, словно бы игрушечная, карусель.