Отражение в мутной воде

Валентин посмотрел им вслед, а Тина вдруг поняла: она знает, о чем он думает. Он думал о святом Дени, который со своим разорванным ударом ножа сердцем сумел дойти до парижан и предупредить их о нападении врагов. Потом он умер на этом холме. Там, на вершине, теперь и стоит великолепный храм Божий, белый, как мечта, как сон, как призрак, и назван он Сакре-Кер – разбитое сердце…

Лицо у Валентина было какое-то странное. Черты словно бы заострились, стали резче, четче. Тяжелая выдалась командировка, что так исхудал? Тина даже усомнилась, он ли это.

И в этот миг она увидела девушку.

Девушка была довольно высокая, худая, прелестно-угловатая, с раскосыми карими глазами на маленьком пикантном личике. Ее блестящие волосы лежали плотно, как вороново крыло, открывая высокий умный лоб с иронично вскинутыми бровями. Девушка стояла у входа в храм и разглядывала двух молодых арабов, которые плели на заказ модные косички всем желающим. Причем делали они это с непостижимой быстротой: пропускали прядь в отверстие какой-то картонки, потом сновали туда-сюда чем-то вроде челночка, мелькая разноцветными нитками-заплетушками, – и вот, пожалуйста: среди локонов торчит косенка, похожая на пружинку!

Целый класс длинноногих крикливых школьниц-американочек изукрасил себя хитом нынешней весенней моды, и арабы приглашающе замахали девушке, на которую смотрела Тина.

Однако та лишь покачала головой, еще выше вскинув свои гибкие брови, и запрыгала вниз по ступенькам. На ней были грубые башмаки на толстенной подошве, а подвернутые носки, как вдруг заметила Тина, разноцветные: один зеленый, а другой красный.

Словно светофор. Словно «да» и «нет».

Валентин тем временем отошел от края обрыва и свернул в одну из боковых аллеек, где притулилась скамеечка под сенью вечнозеленого дрока. Там он и сел, поставив рядом с собой большой светло-коричневый портфель. Откинулся, вытянул ноги. Турист, утомленный долгим днем. Однако блаженная расслабленность была лишь в его позе, а лицо по-прежнему оставалось напряженным – в уголке рта мелко-мелко подрагивал мускул.

Валентин смотрел на пышную, опушенную желтыми цветами ветвь дрока, но Тина понимала, что он ничего не видит перед собой, а ждет – напряженно ждет чего-то… или кого-то.

Она опять удивилась, потому что привыкла видеть на его лице улыбчивую беззаботность, а это выражение было новым, незнакомым – и почему-то пугающим.

Девушка внезапно вышла из-за поворота аллейки и остановилась шагах в десяти от Валентина.