Связаны прошлым

– Ну, скажем так, – выдерживает драматическую паузу Громов, скривив в задумчивости брови, – в этом отчасти заключается моя работа.

– Ой, будет тебе, – давясь от смеха, Анатолий Гафирович присаживается на свободный стул, – но все равно, пойди, поучаствуй, растряси набранные за вечер килограммы. Может мадаму себе какую приглядишь, – подмигнув, Осипов переходит в наступление, – Алексей говорил, что у тебя ни жены нет, ни детей. Разве дело это? — праведник из Осипова так себе, конечно, но если сработает, то я готова добавить пару очков к оценке его личности.

—Ладно, черт с Вами, – сдаётся Громов, – пойду, разомну косточки.

– Вот и правильно, дружище. Вот и правильно.

Я провожаю взглядом мужскую спину, двигаясь к сцене неспешно, впервые задумываясь о том, а кто собственно такой Максим Громов? И почему Осипов так с ним обходителен?

– Дамы и господа, – начинает ведущий, – число девушек и мужчин не случайно равное. Я прошу разбиться вас всех на пары, – и после затянувшейся паузы в ожидании реакции от участников конкурса, заканчивает мысль, – кавалеры приглашают дам.

Я мысленно переминаюсь с пятки на носок, мучаясь от ожидания. Тревога одолевает меня, накатывая попеременно волнами разной силы. Только бы не он. Только бы не он, нашептываю себе под нос, разглядывая стены Капитолия. Комичные средневековые гравюры, аллегорические и исторические портреты, обличенные в помпезные позолоченные рамки, десятки бронзовых жирандолей, увенчанных сотнями хрустальных подвесок и скульптурными деталями, созданных по образу и подобию интерьера российского императорского двора.

– Позвольте пригласить Вас, – доносится до меня галантное предложение мужчины. Оно вырывает моё сознание из мира грез. Я переношу всё внимание на протянутую руку и невольно любуюсь крупной мощной ладонью. Поднимаясь выше, скольжу взглядом по предплечью, оценивая сильные мускулистые плечи, запечатанные в черную ткань.

– Максим Александрович, —мой голос, словно звучание лиры, проливается на свет протяжно и едва ощутимо, – я польщена, но вынуждена отказать.

Брови напущенного чурбана ползут вверх, а перевожу внимание на пол, разглядывая мерзкую красно-желтую плитку на полу, намереваясь в бесколковом кружевном безумии кровавых завитков обуздать собственные эмоции.