Тайник вора

Лишь через год охотники случайно наткнулись в глухой чащобе на его останки, и по всему было ясно, что сожрал несчастного медведь-шатун.

Мать так и не смогла до конца прийти в себя. Все чаще и чаще прикладываясь к бутылочке, она начала медленно спиваться, и уже через год, в одно хмурое осеннее утро, сердце ее остановилось навсегда.

Старшего брата Николай почти не вспоминал. Тот после службы в армии поселился в Ленинграде, забыв о своей прошлой жизни, как и о самых близких ему людях тоже. Лишь изредка, по праздникам, присылал красивые, усыпанные цветами открытки.

И пошла Колькина жизнь наперекосяк.

После смерти родителей определили парня к двоюродной тетке, которая жила в районном центре. У той у самой висело на шее трое детей, а тут сунули еще одного здоровенного лба, к тому же с норовистым, не желающим кому-либо подчиняться характером.

Кое-как окончив восемь классов, Колька два месяца болтался по улицам, пока не выловил его участковый.

Душевный был мужик капитан.

– Тебе, Волков, пора за ум взяться, иначе одна у тебя дорога – с песней на малолетку. Если хочешь, помогу с учебой, через год-другой приобретешь специальность, а там, глядишь, и жизнь чему-нибудь научит.

Сдержал слово участковый. Поступил Николай в училище и начал осваивать специальность токаря.

Все здесь ему нравилось, и мастер был мужик неплохой, и жизнь в общаге что надо, да и ребята в группе подобрались дружные. А самое главное – приобщился Колька к спорту.

Тренер Никанорыч, часто юного Николая после тренировки в своей маленькой тесной каморке, любил вести с ним за чашкой чая задушевные беседы.

– Здоровья у тебя, Колька, немерено, – говаривал он, – видать, тебе от отца по наследству досталось, а вот руки длиннющие, как у обезьяны, это уж точно от бога. Да и на ринге ты словно кошка, резкость у тебя небывалая. Я такого таланта сроду не видывал. Технику-то я тебе дам, хочешь ты этого или нет, а вот голову самому тренировать придется.

Как говорил старик, так оно и вышло. Никанорыч научил всему, что знал, а вот ум вбить в башку так и не смог. Только одно Николай сумел запомнить твердо: не надо бояться чужой силы. Сломает, познаешь страх человеческий, а это уже, гибель.

Жизнь шла своим чередом.