Змеиный Зуб

– У него всегда есть время на своих понаехавших, а чтобы явиться хоть раз за полгода на собрание, – так извините!

– Роскошь и безнравственность жителей континента иногда искушает любого, – занудно, как рендритский священник, пыталась угомонить его Валь. – Но он наш родич.

– Нашему забору двоюродный плетень… – Глену всегда было важнее одобрение своего непосредственного окружения, друзей да родителей, поэтому он был готов с напускным возмущением открещиваться даже от родства с герцогом.

Особенно, если сам герцог этого не слышит, а Валь никогда не расскажет.

– Отец всегда говорил, что мы не можем судить своих собратьев. Мы до последнего должны пытаться наставить их на истинный путь.

Тарпан поскакал быстрее по идущей по откос улице, и колёса задребезжали по брусчатке. Над портом покрикивали дымчато-серые чайки. Пропитанный солью воздух с набережной защекотал их руки и лица.

Пассажирский пирс переходил в самую живую часть города. Ярмарки и гостиницы Брендама с распростёртыми объятиями встречали тех, кто причаливал на Змеиный Зуб, и их красная черепица на солнце пылала, как огонь маяка.

Моррва свернули на просторный проспект Штормов, и Глен весьма об этом пожалел: брендамцы повально отправлялись в загул уже с обеда и заполоняли собой всё вокруг. Хотя, возможно, это означало, что его друзья из семей Луаза и Хернсьюг, а может даже Одо, тоже займут своё место в одном из этих кабаков ближе к вечеру. Со старшим сыном Хернсьюгов, лордом Барнабасом, он дружил особо, потому что до женитьбы снимал у него комнату.

Мысль Глену понравилось, он было умолк. Но ненадолго.

Большая стройка меж отелем Луазы и ссудным домом семейства Финнгеров подходила к концу. Это должна была быть гостиница из четырёх этажей – самая большая в Брендаме. Вывеску уже повесили, и она гласила «Кабаре “Уж Рогатый”».

Валь залилась краской и приложила руку к краю своей шляпки. Ей хотелось не видеть этой надписи и тем более не знать, что она значит.

– Видишь, до чего дошло? – снова завёлся Глен. – Он говорил, это будет отель! А это… А ты не верила! Люди давно уже говорят об этом. Позор нашему городу и нашему острову, и за всё спасибо твоему дяде!

Баронесса молчала, больше не поднимая глаз, а барон всё не утихал.

– И ты погляди, кругом стройка! Он продаёт землю тененсам, позволяет им открывать здесь лавки. Они устраивают собственные клубы.