Змеиный Зуб

Так на острове называли иммигрантов, приехавших с большой земли, и все смешанные семьи.

– Никакого уважения, – шипел себе под нос барон Глен Моррва, который правил двуколкой. Всякий раз, когда приходилось сбавлять шаг, он нервно дёргал вожжи и явно боролся с желанием переехать очередное тененское семейство, которое зазевалось посреди дороги. Глен являлся типичным представителем змеиного дворянства: бледный, высокий и манерный, он носил длинные волосы цвета воронова крыла, а глаза его, золотые, словно у плетевидки, демонстрировали его высокую «породность», как говаривали островитяне.

– Спокойно, дорогой, – увещевала его леди Вальпурга Видира Моррва. Она составляла ему идеальную пару. Такая же черноволосая и змееглазая, с тонкими светлыми губами и цепким взглядом, она считалась одной из самых высокопородных аристократок Змеиного Зуба. Она происходила из семьи герцогов Видиров, которые правили островом. И в такие дни, как сегодня, происхождение играло в ней. Ей хотелось сказать мужу: «Будь ты моего уровня, ты бы знал, что хорошее воспитание не позволяет вслух ругать даже чужеземцев».

Но теперь она тоже стала баронессой, и эта метаморфоза титулов и без того многое опустила в её жизни до более низменного уровня.

– Будь моя воля, Валь, я бы сегодня весь день работал, – продолжал брюзжать Глен. – С самого утра для этого идеальное небо. И ветра нет.

– И кучера у нас тоже нет, чтобы он меня отвёз, – мягко, но настойчиво прервала его Валь.

Мрачная пауза ненадолго повисла между ними. Однако Глен не любил заострять на этом внимание.

– Сколько мне придётся тебя ждать, пока ты тратишь наше время на этого… этого…

Валь мягко положила руку ему на плечо и невольно залюбовалась, глядя, как вышивка чешуек на перчатке засеребрилась под солнцем. Она отметила, что стала лучше управляться с иголкой и нитью; можно было вскоре попробовать взяться за камзол для Сепхинора, их маленького сына.

Но даже такие размышления не унимали её внутреннее раздражение.

Для герцогини по происхождению она иногда позволяла себе слишком грубые мысли в адрес Глена. Она не должна была даже думать теми словами, которые частенько возникали при взгляде на супруга. Однако, не задерживаясь в голове, иногда они сразу отражались в глазах.

– Он нам родная кровь, – сдержанно сказала баронесса. – Мой дядя. И даже если он предпочитает нам общество тененсов, он правитель Змеиного Зуба.