Ведьма, кот и заколдованная деревня

– А чавой-то ты с котиком? Кися… – женщина потянулась к мохнатому, но тот в ответ внезапно зашипел, как вода в раскалённом масле, и спрятался за Женины ноги. Старушка разочарованно сморщилась, будто было куда больше.

– Да вот на природу несу. Погулять.

– Стерегитесь тогда. Водится в лесу всякое, – бабулька перекрестилась, – клещи да клопы.

Женя, не найдя что ответить, неловко улыбнулась и подхватила на руки ворчащего кота. Сосняк укрыл от палящего солнца и любопытных глаз.

– У-у-у-у… упырица, – раздалось недовольное шипение, когда старушка оказалась далеко позади.

– Ты же сам говорил, что их не бывает.

– Не быва-а-ает, – подтвердил кот, – Но от этой запах… фу-у-у… противный.

– Ну, нахал! Это называется эйджизм. Так нельзя. Невежливо.

– Я урчащий комок шерсти и под хвостом себе лежу. А ты про ве-е-ежливость? И отпусти уже, всё брю-ю-юхо намяла.

– Ну, прости, – Женя поставила кота на лапы в пряный хвойный настил. Тот заметно скривился, когда иголки ткнулись в мягкие подушечки, но промолчал.

– Надо было срочно ноги делать. Вдруг бы ты не сдержался. Что люди подумают – говорящий кот? Объясняй потом, что ты мой фа…

В ногу впились острые коготки, – Не произноси это слово. На букву эф-ф-ф фырк.

Кот терпеть не мог, когда его сравнивали с фамильяром. «Что за пошлость? Грязные инсинуации западной культуры. Попса. Профанация». В лучшем случае позволял называть себя «коргорушем», хоть и ругался на предвзятость и клише. В повседневности Женя звала его Васькой.

Под ногами хрустело. Полувековые сосны тянулись рядами, точно на параде «Мир, труд, май».

– Ещё моя бабушка их сажать помогала, – заметила Женя. – Было же время, люди леса восстанавливали. Сейчас больше рубят.

– Природа ваша така-а-ая, – Васька семенил следом, с осторожностью выбирая маршрут. – Сначала строить, а потом лома-а-ать.

– Вот же гады! – Женя как вкопанная застыла перед уродливым шрамом-рытвиной, разрезавшем лесопосадку. С высоких насыпей по краям кренились подбитые сосенки, умиравшие над развороченной почвой. – Все испоганят!

Кот свесил нос в борозду, казавшуюся настоящим каньоном с высоты его роста, и повёл ноздрями, – Человеческое. Нам не сюд-а-а-а.