Мертвые кости, живая душа

 – Прости меня, грешную, Святой Лиисочек, – по своей деревенской манере коверкая имя Святого, попросила она, поднялась с четверенек на ноги и отвесила ему несколько искренних земных поклонов. Олух, тем временем, сообразив тоже, что к чему, поднялся, скрипя, сам, помог подняться Святому и кое как его обтряхивал, хотя с его костяными руками это и получалось, мягко сказать, не очень ловко. Его костяшками только пыль выбивать было удобно, а вот грязь он только размазывал немного.

– Ты ж не серчаешь, Святенький Лиисочек? Мы тут не нарочно, случайно.

Святой, внимательно оглядев обоих, и Олуха, и Мойру, покачал головой, и девушка вперилась глазами в его табличку, чтобы прочитать ответ – но та оставалась пуста. Даже имени Святого на ней не отражалось.

Олух, поглядев на него так и эдак, снял свою собственную табличку, с которой не расставался ни на мгновение с момента получения, и надел пока еще ничего не понимающему Святому на шею.

Знаки, принадлежавшие Олуху на ней тут же погасли, но новых не появилось.

Мойра с тревогой посмотрела на одну табличку, на другую – и тут Святой тоже, видимо, сообразил – поднял обе по очереди и посмотрел на них сам своими украшенными драгоценными брошами глазами. Пусто. Не работает.

– Святенький Лиисочек, что-то не так, – сказала Мойра ему. Тот кивнул, отдал Олуху его табличку, после чего опустился на колени на землю и прямо на ее мягкой плоти, расчистив от травы, острым наконечником на пальце начал писать.

“Беда се, тут изъян во мне”, – он писал относительно быстро, но у Мойры все равно не хватало терпения дождаться, пока он выскажется целиком.

– Святенький Лиисочек, может, мне к Герцогу сбегать, рассказать, что случилось?

“Нет, дитя.”

“Как твое имя?”

– Олуха зовут Олух, – махнула она рукой. – Он, правда, говорит, что он Святой Олух или Святой Улхо, но Герцог считает, что это ерунда. Поэтому Олух. А я Моора. Ваш …сын, – с сомнением произнесла она, не уверенная в том, чтят ли Святые прижизненные узы крови.

Святой кивнул, принимая к сведению и продолжил писать, царапая слова на густой, как масло, земле.

“Не след с этим тревожить Дааро. Я справлюсь.”

– Как же сам, Святенький? Ты ж только народился, небось, тяжко, непривычно, – с сомнением сказала Мойра, а потом со внезапным вдохновением добавила. – Мы с Олухом поможем.

Святой Лиисо долго не писал ничего, явно думая, но потом все же ответил.