Мертвые кости, живая душа

В конце-концов, он защитил ее, прямо как Альдо, и теперь делал все, чтобы ей легче жилось, чтобы ей не было страшно или неуютно. И, к счастью, его присутствия было достаточно, чтобы отпугнуть большинство Забытых. Видимо, Арко удержал язык за зубами и не стал распространяться о том, что слышал, так что Олуха почти все считали кондуитом воли Герцога. Благодаря этому Мойра чувствовала себя почти уверенно.

А потом пробудился Святой Лиисо.

Мойре выпало засвидетельствовать его восхождение, потому что именно в этот момент она в сопровождении Олуха собирала мох для растопки.

Они ушли достаточно далеко от поселения, и медленно наполняли большую корзину, как им было велено, отбирая только сухой, почти полностью мертвый мох. Здесь, под землей, он был красным, но сумрак скрадывал краску, и даже свет фонаря не слишком с этим помогал. Оно и к лучшему – Мойре казалось, что она испугалась бы сильнее, будь цвета ярче – а так она почти спокойно делала свое дело.

Дед сказывал ей, что когда Земля выпустила Святого Томо, она вспучилась, пошла трещинами, и из самой большой, расталкивая комья глины, вышел новый Святой.

Но когда Земля вздыбилась почти у нее под ногами, она про это и не вспомнила – корзинку к груди прижала, подпрыгнула на месте и бросилась было бежать, но ее кто-то ловко ухватил за лодыжку.

От этого Мойра, конечно, упала – но тут же попыталась дернуться сильнее и встать, но держали ее крепко, и даже пара крепких ударов второй ногой не помогла освободиться.

Хорошо, что с ней был неизменный Олух – он ухватил свою “хозяйку” за руки и принялся тянуть на себя, пытаясь высвободить ее из липкой, жесткой хватки.

Никто не сдался, не уступил. Олух, в конце-концов, дернул так сильно, что земля с чавканьем выплюнула того, кто схватил Мойру, и все они втроем кубарем покатились прочь под громкие вопли перепуганной девушки. Кое-как остановившись, Мойра поднялась на четвереньки и живо поползла прочь, но ее снова схватили за ногу. Она закричала, отчаянно и больно, и в панике глянула через плечо.

И тут же села задницей на землю, резко и успокоившись – потому что хватал ее, оказывается, самый настоящий Святой, только немного замаранный землей и грязью.

– Ой, святушки-святы, – испуганно проговорила она. Уж что Мойра запомнила – так это то, что из Святых тут сейчас мог пробудиться только почтенный батюшка Мертвого Герцога, и уж точно такого важного Святого не стоило пинать ногой и бить по голове.