Лярва

Давай уж наливай, что ли.

Они начали пить и закусывать. Опрокинувши в себя первую рюмку, Волчара невзначай поглядел в сторону, и взгляд его упал на занавеску, закрывавшую угол рядом с холодильником. Ему показалось, что занавеска чуть шелохнулась. Не уверенный в этом, он не стал вставать и проверять смутное впечатление.

– Один знакомый… нет, вы его не знаете… так этот знакомый мне рассказывал, – начал Волчара, – что есть в этих лесах деревенька, где вот так же, на отшибе, стоит домишко с одной ну оч-ч-чень интересной дамочкой, – он ухмыльнулся и продолжал с хитрым прищуром заправского сплетника: – Она вдовица и живёт с какой-то придурковатой дочкой в доме возле болота.

Мы ведь, когда подходили к дому, слышали гадкий сырой запах, как будто от мертвяков, помните? Так вот, бабу эту наш брат охотник называет между собой Лярвой, так как от неё можно мно-о-огого добиться за ничто, за ломаный грош, за пузырь водочки!

Шалаш и Дуплет переглянулись.

– Погоди-погоди, – нахмурился Дуплет и понизил голос.

 – Ты что же хочешь сказать? Ну да, был болотный запах, но.

– Но у неё нет дочери! – вставил Шалаш не слишком уверенно.

Волчара многозначительно посмотрел на него и красноречиво перевёл взгляд на дверь в другую комнату:

– Кто-нибудь из вас туда заглядывал?

– Нет.

Все помолчали. По очереди накалывали вилками куски копчёного мяса, отправляли их в рот и сосредоточенно пережёвывали, утоляя острое и безотлагательное чувство голода.

– Вдовица, говоришь. – прошамкал Шалаш, с усилием работая челюстями.

– Ну ты даёшь, однако! – Дуплет покачал головой. – Сам же здесь только что почти декламировал. Трепались тут с тобой, не снижая голоса, и гоготали, и о хозяйке прохаживались. А у неё, оказывается, где-то в доме есть дочка! Мог бы и раньше сказать.

– А сколько лет дочери? – поинтересовался Шалаш.

– Вот в том-то и дело, что немного! – Волчара с восторгом переводил взгляд с одного на другого. – Девчонке лет десять, не больше. И эта Лярва вовсе не такая старуха, как кажется.

Так что дерзайте, други! – он опять разлил по рюмкам водку и подмигнул Дуплету: – Тебя-то нам как, списывать со счетов аль нет?

– Да уж сегодня мне за вами не угнаться! – хохотнул Дуплет и тут же поморщился от боли. Однако попытался продолжать беседу в весёлом ключе: – Разве что на русскую жалость давить, на сердоболье: так, мол, и так, пострадал за правду, за дружбу! Вышел один и без оружия против лютого зверя и.