Дети Свободы. Евангелие XXI века

Переведя взгляд на пальцы и ощупав ими лицо, Корниэль замер – не было ни рубцов, ни морщинок. Он снова был молод.

– Возраст здесь не важен. Только суть, – прозвучал голос из-за спины.

Обернувшись, Корниэль снова увидел Хранителя.

– Где мы? – тут же спросил он, приподнявшись.

Сняв с себя кожаную куртку, подобранную явно не по размеру, юноша присел радом.

– Не знаю, – он улыбнулся. – Мы называем это место Садом. Все прекрасное здесь расцветает.

– Ты так молод. Ты стал Хранителем еще в детстве?

– Хм, что-то вроде того.

Еще раз ощупав лицо, Корниэль задал вопрос, интересующий его не меньше:

– Я умер?

– Нет, – ответил Хранитель. – Смерти не существует.

– Но как же?

Осмотрев молодое тело, Корниэль прикрыл наготу руками.

– Мир материальный и мир духовный – суть одно. Ты лишь перешел на высший уровень, – объяснил юноша, достав из-за спины новую одежду.

Приняв сверток, Корниэль встал на ноги. Он больше не чувствовал боли в спине, а его колени работали как заново отлаженный механизм. Скрыв наготу под белоснежной мантией, он осмотрелся вокруг, наполнив грудь свежим воздухом. Аромат парного молока и утренней росы переплетался с нотками жасмина. Вместо обычной травы под его ногами шелестели листья. Сквозь сплетения пробивались прекраснейшие из всех роз – голубые бутоны с золотыми краями напоминали освещенные солнцем облака.

Корниэль стоял посреди прекрасного сада, внезапно лишившись прошлого и позабыв о будущем. Чистый как горный хрусталь, он чувствовал себя как никогда уютно и безопасно.

– Мы задаемся вопросом нашей истории не меньше вашего, – продолжил Хранитель. – Все мы являемся частью чего-то большего.

Подойдя ближе, он похлопал подопечного по плечу и улыбнулся.

– Почему люди убеждены в существовании одного Бога? Подумай сам, Корниэль, ведь чтобы произвести ребенка на свет, нужны оба родителя.

Корниэль какое-то время молчал. Затем, сведя руки на затылке, засмеялся над тем, что с ним произошло, и над тем, чему еще предстояло.

– Почему я? Или каждый проходит через это? Ведь я не был праведником.

– У людей слишком искаженное представление о «праведном», – ухмыльнулся Хранитель.