Крах иллюзий

– Я смотрю, ты не очень рада видеть свою дочь, – вторил в ответ насмешливый грубоватый женский голос. – Как вкусно у вас пахнет. Аж слюнки текут.

– Ну что ты говоришь. Мы как раз ужинать собираемся. Проходи к столу.

В столовую вошла слегка полноватая женщина, с грубым обветренным лицом в стареньком, видавшим виды пуховике. Она скинула с себя верхнюю одежду и небрежно бросила ее на стоявший рядом стул.

– Привет, братишка. Привет, Викуля, – широко улыбаясь, она подошла к Алексею и стиснула его в своих объятиях.

– Задушишь. Оля, отпусти, – Алексей пытался вырваться из рук сестры, которая обнимала его, словно клещами. Ольга рассмеялась заразительным смехом.

– Забыл, как было в детстве? – она ему по-мальчишески подмигнула.

– Ольга, хватит! – мать прикрикнула на распоясавшуюся дочь. Та удивленно приподняла бровь, но ничего не ответила.

Ужин проходил в полной тишине. Только было слышно позвякивание вилок и ножей и хрустальный звон бокалов.

– Сынок, может, выпьешь рюмочку за встречу.

Вы же с сестрой не виделись несколько лет, – разрезал тишину голос Нины Петровны.

– Я же сказал: нет, – Алексей не смог скрыть раздражения. Он резко встал, бросил салфетку на стол и молча вышел из столовой.

– Ну вот. Что я такого сказала, – сокрушалась Нина Петровна. – Весь в отца. Слова не скажи.

– Нашла с кем сравнивать, – Ольга усмехнулась. – Слава богу, что до отца ему далеко.

– Дочка, зачем ты так про отца, – мать укоризненно посмотрела на нее.

– А как? – не унималась Ольга.

 – Или ты забыла, какие у него методы воспитания были? И не только для нас детей, но и для тебя. Как он тебя…

– Прекрати! – перебила дочь Нина Петровна. – Нельзя плохо про покойников говорить. Каким бы он ни был, для меня он был единственным кормильцем, да и для вас тоже.

– Зато мы у него были не единственные, – парировала Ольга.

Нина Петровна, еле сдерживая слезы, молча встала и вышла из столовой. Было видно, что ей тяжело. Она ссутулилась, казалось, что даже стала меньше ростом.

Из железной деревенской бабы за мгновение она превратилась в беззащитную старушку. Виктория с состраданием посмотрела ей вслед. Сразу куда-то подевались все обиды. Она видела перед собой маленькую несчастную пожилую женщину.

– Оль, зачем ты так? – с болью в голосе спросила Вика. – Она старый одинокий человек.

– Вик, ты это серьезно? – возмущению Ольги не было предела. – Она над тобой уже два года изгаляется. А ты увидела слезы на ее глазах и растаяла.