Гнездо из норковой шапки

Маша стала собираться, а Алексей мешал ей, приставая. Не отпускал, а стоило ей встать, как он тоже поднимался и тянул назад и они вместе падали обратно на диван. Она хохотала и шутливо отталкивала. А он стремился поймать её, в свои объятия. Эта игра продолжалась, пока Маша не схватила полотенце и не улизнула в летний душ. Алексей впервые, после смерти жены, был так, безоговорочно счастлив. таял, как кубик льда в тёплой ладони.

Нет, он, конечно же не забыл свою Людочку, он скучал по ней и помнил. Но её не было рядом, а Маша была.

. С горем пополам Маша втащила в подъезд Игоря. Еле затолкав в лифт пьяное тело, она нажала на кнопку своего этажа. Для этого ей пришлось отпустить воротник куртки, за которой она тащила мужа к лифту. Игорь тут же сполз по стеночке и сел в уголке. Промямлил несколько нечленораздельных слов, из которых удалось разобрать только -су-ка…! И благополучно уснул.

. Двери лифта открылись на 5 этаже.

–"Из-за острова на стрежень,

На простор речной волны,

Выплывали расписные,

Стеньки Разина челны!"

. – Пьянь, помолчи! Всю душу вымотал! Наконец-то они попали в квартиру.

. Затащив домой, Маша положила Игоря прямо в прихожей. Только ботинки сняла. У неё уже не было сил ни на что! Физически и морально её истощил человек, а вернее человекоподобное существо, которое валялось на полу в прихожей и громко храпело.

. Она села на обувную тумбочку перевести дыхание и слёзы сами собой полились из глаз Маши. Было видно, что она долго терпела и вот прорвалось наружу всё то, что накопилось и мучило её. Это плакала не сама Маша, а скорее её душа. Она щедро поливала горькими слезами всю неудавшуюся женскую судьбу, оплакивая молодость, которую не вернуть и не переиграть всё по-новому.

. Но сидеть не было времени. Маму с пакетом вещей, приготовленных для роддома, ждала Ольга.

. Поправив тушь, которая размазалась от слёз, слегка припудрив лицо и нанеся нежно-розовую помаду, которая так подходила ей, Маша направилась к дочери.

. В приемном покое роддома она появилась примерно минут через 40. Рассуждая так, что, мол, роды первые и Ольга будет мучиться схватками ещё долго, так что торопиться некуда. Но вещи передать всё же надо.