Грядет царь террора

– Э, какой рассол, слушай? – загундосил лысый перекупщик Арутюнов, приехавший за партией товара из-за Кавказских гор, да так и застрявший на лишнюю неделю в Москве из-за беспробудного пьянства вместе с управляющим, от которого зависели существенные скидки на сукно. – Давай лучше брагой поправимся. От нее, душеньки, голова не болит. А то мы с тобой, Федор, тут второй день сидим, лежим, пьем, а дело стоит. Слушай! Сколько можно, да? Пора делом заняться!

– И то верно! Эй, Петруха, холоп нечесаный, тащи сюды четверть браги! Да не той, сволочь, что в прошлый месяц Бубнов прислал, а той, что из-под Смоленска!.

– Вам бы все токмо лаяться с утра пораньше, – недовольно пробурчал лохматый парень, появившийся в кабинете управляющего с большой бутылью, полной мутной белесой жидкости.

– Поговори у меня еще, сволочь! Ишь волю взял оговариваться… – прохрипел Никишин, быстро подставляя пустые кружки под струю браги, бьющей через распечатанное горлышко бутыли.

Хватив хмельной жидкости, Федор Ферапонтович крякнул и смачно захрустел соленым огурцом, извлеченным из миски, стоявшей тут же на столе. Не доев огурец, он, прищурившись, как на охоте, швырнул огрызок в слугу, но не попал, что его страшно раздосадовало.

– Вай, вай! – обрадовался новому развлечению Арутюнов. – Дай и я попробую…

Перекупщик ухватил огурец побольше, запустил им в Петруху и угодил тому прямо в лоб.

– Ах, ты!.. – взъерепенился управляющий.

– Погодь, Федор Ферапонтович! – вскричал слуга, утирая лицо рукавом кафтана. – Дело до тебе дюже спешное!..

– Кой черт! Дело обождет… Вот я тебе сейчас законопачу! – с этими словами управляющий со всей силы швырнул очередной огурец в слугу и попал ему точно туда же, куда до этого угодил Арутюнов. – Во! Другой разговор… Так что там, ты говоришь, за дело?

– Служивые люди вами дюже интересуются, – произнес Петруха, снова утираясь, но уже другим рукавом.

– Какие такие служивые? Откель будут? – уточнил Никишин.

– Так от самого генерал-губернатора, сказывают… – пожал плечами слуга.

Управляющий победно глянул на перекупщика и промолвил:

– Ну что, нехристь окаянный? Видал, какой мне почет и уважение в моем отечестве? Я на Москве человек видный! Так что на большую скидку за партию сукна и не рассчитывай…

Но тут до Никишина наконец дошел смысл сказанного слугой, и он не на шутку перепугался.