Грядет царь террора

 – Дело тут безнадежное…

– Неужели это она? – выделив голосом последнее слово, спросил поручик, заглядывая в глаза доктору.

– Да, – коротко бросил Ягельский, а затем повернулся к мужику, на лице которого отпечатался кровавый рубец от плети. – Много людей схоронили таким образом?

– Наше дело телячье, господин хороший. Нам говорят – отвези, мы и везем на кладбище. А то куда же еще их везти? Во дворе закапывать?..

– Тебя спрашивают, сколько уже закопали, морда! – грозно прикрикнул полицейский с плеткой.

– Да кто их, покойников, считал? – пожал плечами мужик, утирая кровь с лица. – Кажную ночь, почитай, возим и закапываем…

– Ладно, чего с ним зря говорить! – махнул рукой поручик. – Это мы и без него выясним. А что будем делать с трупами, господин доктор? В участок их никак нельзя…

– Трупы вместе с телегой сжечь! – окрепшим голосом распорядился Ягельский. – А мужиков – в карантин!

– Поджигай! – крикнул поручик.

И тут же телега, запаленная сразу с четырех углов от факелов, вспыхнула как сухая березовая кора, приготовленная для растопки печки, ярко осветив лица мужиков, отскочивших в сторону.

– А лошаденка-то!.. – болезненно вскричал один из них, бросаясь распрягать, но не успел ничего сделать.

Испуганная огнем, лошадь взбрыкнула и понесла.

– А, черт! – выругался поручик. – Эта тварь нам такой пожар устроит, что только берегись. Пристрелить ее!

Несколько полицейских тут же помчались следом за горящей телегой, стреляя в лошадь из пистолетов, выхваченных из седельных сумок.

– Догонят, – уверенно проговорил поручик. – А вы, мужичье, пойдете со мной.

– Это куда же вы нас, ваше благородие? – спросил маленький мужичонка в заячьем треухе на голове.

– Не бойся! – проговорил офицер. – Слышали, что доктор сказал? Пойдете в карантин.

– А что это за «карантин» такой? Мы об ентом слыхом не слыхивали.

– Теперь услышите и узнаете, – пообещал Дутов тоном, не предвещавшим ничего хорошего.

А доктор Ягельский думал сейчас лишь о том, как установить источник первичной заразы. Как? Это посложнее, чем задержать несколько сиволапых мужиков. Да, дело очень серьезное…

* * *

Едва забрезжил тяжелый похмельный рассвет, управляющий суконной фабрикой Федор Ферапонтович Никишин потребовал рассолу в свой кабинет.