Грядет царь террора

Внешние покровы тела изменены до… Состояние отдельных органов и систем при вскрытии… Желудок… Печень… Почки… Мозг…»

«Да, весьма агрессивный токсин, – подумал я, возвращая карту вскрытия Каплуну. – Надо будет обратить особое внимание экспертов на кожные покровы конечностей пострадавших. Они все имеют явно гангренозный вид…»

– Морис Артурович, что вы думаете о состоянии конечностей у пострадавших? – прямо спросил я.

– Очень похоже на гангрену, – коротко ответил патологоанатом, убедив меня в том, что я на правильном пути.

– Кажется, я догадываюсь о возможном происхождении подобного токсина… – скромно заметил я. – Но сначала ответьте мне: у всех ли пострадавших отмечается эффект гангрены?

– Да! – воскликнул Морис Артурович. – Можете сами взглянуть. Надевайте халат и проходите.

Я тут же воспользовался приглашением старшего в бригаде судебно-медицинских экспертов.

Осмотр тел укрепил мое подозрение. Дело в том, что, изучая историю Чумного бунта, я напал на документальные свидетельства случая массового отравления россиян и малороссов в 1785 году так называемыми «черными рожками», которых огромное количество скапливается в колосьях незрелой ржи.

В тот голодный год незрелую рожь употребляли в пищу многие люди, и почти все они умирали от мучительных судорог, отпадения омертвевших конечностей. Ни своевременная ампутация, ни рвотные препараты не могли им помочь. Те, кто описывал эту болезнь, назвали ее эрготизм. Нечто подобное стало причиной гибели и этих пятнадцати несчастных.

Своими наблюдениями и выводами я поделился с Красновым. И надо сказать, что почти угадал. Через каких-нибудь полчаса из экспресс-лаборатории пришло подтверждение того, что яд, вызвавший смертельный исход у сотрудников фирмы «Дельта», произведен на основе тех самых «черных рожков» незрелой ржи, на которые я и подумал.

– Это тебе поможет? – спросил я у Краснова, когда мы собирались расстаться.

– Кажется, теперь я начал кое-что понимать, – таинственным шепотом проговорил Вадим.

– «Миазматики», так сказать, оказались кое в чем правы… – усмехнулся я.

– Что за «миазматики»? – насторожился мой приятель.

– Это я так, размышляю… Ну все, все! Привет! Будет трудно – пиши, – простился я с Красновым, думая, что теперь надолго лишаюсь его общества.