Сибирская амазонка

 – И подмигнул Алексею: – Не тушуйтесь, Лексей Дмитрич! Девки наши бедовые, но к городской жизни не приучены. Им простору треба!

– Да уж кому, как не тебе, басурману, знать, что им треба! – усмехнулся отец и показал сыну внушительный кулак. – Сказал, осенью оженю, значитца, оженю! А то избаловался совсем.

Гаврила насупился и кивнул на младшего брата, державшего в поводу его коня.

– Ты вон Сашку ожени! Вот шустряк так шустряк! – Он сделал вид, что замахнулся на паренька нагайкой, и тот сиганул в сторону, как вспугнутый заяц.

 – Давеча кто девок на кладбище щупал? Сам им страхи разные про мертвяков в уши дует, а между делом…

– Врешь, Гаврюха! – взвился паренек, побагровев от негодования. – Наговариваешь перед батей! Сам-то что, не тискал раззе Варьку Колобову на базу, а она все кудахтала, как наседка?

Теперь настала очередь запунцоветь Гавриле. Глаза его яростно блеснули, и плохо бы пришлось Сашке, если бы отец не развел братовьев в разные стороны.

– Ишь сошлись, одна задириха, другая неспустиха! Неча при гостях свару затевать! – и дал легкий подзатыльник младшему.

 – Своих не закладай! Язык завсегда за зубами держи! А то не посмотрю, что годами не вышел, загремишь по осени в Атаманскую сотню, чтобы балду не пинал!

– А я не боюсь! Я в кашевары запишусь! – Сашка нахально улыбнулся, подбил носком сапога сухой конский катышек и поймал его в руку. – Кашеваром быть дело выгодное, завсегда сытым будешь, и все казаки в друзяки ломиться будут.

– Ишь ты, кашеваром, – ухмыльнулся в усы Шаньшин, – чую, сынку, мне к тебе тоже в друзяки придется проситься.

Авось лишнюю макитру каши наложишь!

– А что ж, и наложу! – лихо ответил Сашка. – Батяню как не уважить! – И тут же, ловко извернувшись, бросил конский катышек за шиворот стоящему рядом брату-близнецу и прихлопнул его по спине.

Тот кинулся на брата с кулаками. Сашка, заливаясь хохотом, бросился наутек. Близнецы скрылись за домом, а Шаньшин развел руками:

– Извиняйте, братцы! С моими огольцами не заскучаешь! – И протянул руку в сторону крыльца, на котором Степан успел расстелить яркий китайский ковер с драконами.

 – Добро пожаловать в дом откушать хлеба-соли! – И озорно подмигнул гостям: – Оголодали небось с дороги?

В небе опять громыхнуло. Все, не сговариваясь, посмотрели в небо. Надо же, за разговорами про грозу забыли. Но тут первые, пока еще робкие капли дождя упали на землю, и гости, а за ними и хозяева поспешили в призывно распахнутые двери атаманского дома.