Поющие пруды

Поэтому сейчас по своей давней привычке намеревалась убедиться, что пруд – это просто водоем, где нет и не может быть ничего сверхъестественного.

Бежать по полю было сложнее, чем по заасфальтированной дороге. Кроссовки с чавканьем погружались в слегка размякшую землю, высокая примятая трава с завидной периодичностью цеплялась за лосины. К тому моменту, как я оказалась у пруда, дыхание сбилось окончательно.

Остановившись у условной черты, где трава плавно переходила в желтый песок, мысленно сделала заметку усилить физическую нагрузку.

Что-то я в последнее время совсем расслабилась…

Запах тины здесь преобладал над остальными, был особенно ярким. Гладкую водную поверхность покрывал зеленоватый налет, накладывающийся на отражение темного леса. Высокие сосны поскрипывали на холодном ветру, по берегу стелился белесый полупрозрачный туман.

Внезапно Джек зарычал.

Не так, как увидев белку. Не так, как в иной раз, когда что-то вызывало его недовольство. А утробно, настороженно, ощерившись и скаля клыки.

– Эй, малыш, ты чего? – удивилась я, коснувшись его загривка.

На всякий случай внимательнее присмотрелась к окружению, опасаясь, что поблизости может находиться какой-нибудь хищник. В отдаленных от города поселках я никогда не бывала и смутно представляла, как ведут себя дикие звери. Слышала, правда, что оголодавшие волки иногда выходят из лесов и наведываются в деревни.

Но ни волка, ни какого-либо другого зверя поблизости так и не заметила. Только резкий порыв ветра швырнул мне в лицо горсть пожухших листьев.

Это место выглядело совершенно обычным, но все же что-то в нем казалось странным. И понять, что именно, я никак не могла.

Повинуясь какому-то неясному порыву, подошла к самой кромке воды. Вглядываясь в темно-зеленую, словно бы матовую поверхность, ощутила, как к запаху тины примешался еще один – горьковатый и немного сладкий, не слишком приятный.

Джек снова зарычал. И именно в этот момент я вдруг осознала, откуда взялось это ощущение некой неправильности.

Ветер дул мне в лицо, развевал собранные в хвост волосы и скрипел макушками старых сосен. Но пруд оставался спокойным. По воде не бежала рябь, сухие листья, падая, вязли в ней, отчего эта вода казалась неестественной… мертвой.

По спине пробежал озноб, и я разозлилась на себя за этот иррациональный страх. Чтобы убедиться, что это самая обычная вода, как и в любых водоемах, я присела на корточки и протянула вперед руку.

Рычание Джека стало громче.