Лимский синдром

– Вечером мы разошлись по комнатам, Артур предложил поплавать в бассейне, он с подогревом, хоть и зима, в нем все равно очень тепло. Потом пошел снег, все вокруг превратилось, в какую-то, сказку. Шампанское, снег, горячий бассейн, клубы пара, самый прекрасный для меня мужчина… Мы целовались, все шло к… – Эсмиральда замялась, – ну сама понимаешь, – я кивнула, – это должен был быть наш первый раз, мне казалось, что это самое романтичное, что я, когда-либо испытывала. И… – Эсмиральда опять замолчала, на этот раз не настолько долго, – я даже не могу вспомнить тот момент, когда все пошло не так.

Мы, целовались… я прикоснулась к его груди… А дальше, дальше он меня ударил. Он начал меня бить, кричал всякое. Неприятные слова. Обзывал самыми последними словами. Я была в таком шоке, что не могла сопротивляться, да я даже боли не чувствовала. Если бы не Иоланта, он бы меня просто убил.

Я прикрыла рот рукой, на глаза накатились слезы, от жалости к этой хрупкой, доброй, романтичной девчонке, с которой так несправедливо пошутила судьба.

.

– А потом, – Эсми продолжила, пытаясь подавить рыдания, – она отвела меня в комнату, я просила вызвать мне такси и отправить домой, но она сказала, что все завтра и, закрыв меня на ключ, ушла. На следующий день она не вызвала такси… и на следующий тоже. Артура я не видела долго, а потом появилась Лиза, а за ней Агата. Я не хочу сказать, что особенная в этой компании, но у них все было иначе.

Познакомились в клубе, приехали с целью продолжить выпивать и заняться сексом. Заканчивалось все примерно как у меня.

– То есть в сам момент раската романтики, назовем это так, у Артура начинается этот агрессивный припадок? – задумчиво спросила я.

– Я об этом ни разу не задумывалась, но выходит так.

– Выходит, они просто вас тут держат, чтобы вы не написали на него заявление в полицию? Алекс мне говорил, что Артур хочет вас выпустить, но Иоланта не дает, потому, что опасается последствий.

– Не все так просто, Алиса, – Эсмиральда прикусила губу, борясь с новым приступом рыданий. Алиса приподняла брови и посмотрела на нее, в животе неприятно скрутило.

– Мы тут в сексуальном рабстве, – я нахмурила брови и несколько секунд непонимающе смотрела на подругу, до меня не сразу дошел весь ужасный смысл сказаного, а когда дошел, я в ужасе закрыла ладошками нижнюю часть лица.