Выпусти меня

– Галочка, я сейчас в Сан-Франциско. У меня тут контракт. Может по телефону скажешь?

– Да вот не хотелось бы…

– Что такое? – напрягся Саша. – Вы здоровы? Как Таська?

– Таська как раз не очень. Я хотела вопрос тебе задать, а он деликатный.

– Что с Тасей? – голос у бывшего дрогнул. – Не рак?

– Нет, нет! Но тут не знаешь, что хуже…

– Галка, ёб твою мать! Быстро говори, что с нашим ребёнком! Или ты хочешь, чтобы я тут спятил от твоих загадок?

Спятил… спятил…

– Саш, у твоих не было в роду заболеваний психики?

В трубке повисла пауза.

Когда Саша вернулся в беседу, он уже был спокоен. Нет, у них ничего такого не было, но он ещё узнает. Нет, приедет он не скоро – контракт минимум на год. Да, если будут какие-то дополнительные траты, он всё оплатит.

– Дай мне поговорить с ней. – попросил он.

И они с Таськой взялись проговаривать её условно-безлимитный тариф, и проговорили весь.

– Папа всё спрашивал, как я себя чувствую сейчас.

– А как ты себя чувствуешь.

– Спать хочу.

И к папе хочу. Соскучилась. – Тася собралась реветь, но передумала. – Спать больше.

– Спи, золотко, спи.

Ничего. Как-нибудь. Пусть на тракнвилизаторах и ноотропах. Не она первая, не она последняя.

Потом заболел Влад. Внезапно. Подхватил модный вирус, и жена упрятала его в больницу. Первые дни Влад ещё звонил.

– Ко мне никому нельзя. – говорил он сипящим голосом. – Я вообще не понимаю, почему должен тут сидеть. Как будто бы оно дома не прошло.

– А к окну ты можешь подходить? Хоть через стекло бы тебя увидеть.

– Могу. Но не надо тебе тут светиться. Подожди, скоро меня выпишут, и я всё решу. Устал от неё. Хочу к тебе. Насовсем.

– У меня дочь теперь болеет.

– Ничего. Справимся. – уверял Влад.

Потом перестал звонить. И его действительно выписали. Вперёд ногами. Никто особо и не удивился – от проклятого вируса умирали сплошь и рядом.

В офис приехала жена Владислава, Римма Михайловна. Никто ранее её не видел, хотя поговаривали, что агентство официально принадлежит именно ей.

Она собрала всех в конференц-зале, объявила, что компания понесла страшную потерю, но работать будет в том же режиме, и отпустила всех.

– Адамова, задержитесь.

Галя замерла. Неужели она себя как-то выдала? Вроде не рыдала на собрании. Сдерживалась. Хотя внутри всё так и разрывалось от боли. Было невозможно жалко Влада. Да и себя тоже. И сейчас какой-то странный холодок, пробежавший по позвоночнику, убедил её, что жалела она себя не зря.